Зачем Израилю признание Сомалиленда и кому еще это выгодно
26 декабря Израиль признал независимость Сомалиленда, части Сомали, которая с 1991 года фактически не подчиняется центральным властям в Могадишо. Kursiv Uzbekistan обсудил с экспертами, что толкнуло Тель-Авив на такой шаг, как восприняли эту новость в Сомалиленде и мире и как повлияет признание на большую политику в регионе Африканского рога.
Зачем Израилю Сомалиленд
По оценке научного сотрудника Центра ближневосточных исследований ИМЭМО РАН Людмилы Самарской, решение Израиля признать Сомалиленд вписывается в логику расширения Соглашений Авраама.
«В условиях некоторого замедления этого процесса включение в круг стран-партнеров Израиля дополнительного актора, пусть и квазигосударственного, позволяет говорить как минимум о символически значимом успехе», — отмечает Самарская.
Важную роль, по ее словам, играет и географическое положение Сомалиленда. Республика расположена на Африканском Роге, на побережье Аденского залива, сравнительно недалеко от Йемена, где действует движение «Ансар Алла» (хуситы). Эта территория может представлять интерес для Израиля с точки зрения логистики, разведки или безопасности.
При этом Самарская подчеркивает, что создание военных баз за рубежом не является характерной практикой для Израиля, хотя на территории Сомалиленда уже размещена база ОАЭ — одного из ключевых партнеров еврейского государства.
Кроме того, признание Сомалиленда можно рассматривать как элемент стратегической конкуренции с Турцией, которая активно наращивает влияние в регионе и располагает военной базой в южной части Сомали.
«Впрочем, в данном случае речь идет не о военном противостоянии, а скорее о стратегической конкуренции», — уточняет эксперт.
Как отреагировал мир
Решение Израиля признать независимость Сомалиленда вызвало редкую по масштабу и географии волну международного неприятия.
Власти Сомали заявили, что Сомалиленд является «неотъемлемой, неделимой и неотчуждаемой частью» суверенной территории страны. МИД страны подчеркнул, что не допустит создания иностранных военных баз или механизмов, которые могли бы втянуть страну в опосредованные конфликты или изменить баланс сил в регионе.
Реакция других региональных акторов также была жесткой. Турция, Египет, Саудовская Аравия и Джибути заявили, что признание Сомалиленда создает «опасный прецедент», способный стимулировать сепаратистские движения далеко за пределами Африканского Рога.
Даже ключевые союзники Израиля предпочли дистанцироваться от Тель-Авива в этом вопросе. Дональд Трамп, которого с премьером Израиля Беньямином Нетаньяху связывают тесные дружеские и деловые отношения, отсек возможность признания Сомалиленда Соединенными Штатами лаконичным «нет».
Глава комиссии Африканского союза, объединяющего около 50 стран, подтвердил приверженность принципу нерушимости границ, сложившихся после деколонизации. Такую же позицию заняла и Организация Объединенных Наций, где признание Сомалиленда расценили как противоречащее международному праву и резолюциям, подтверждающим суверенитет Сомали.
Одним из немногих, кто выразил поддержку решению Израиля, стал Тайвань. В заявлении МИД этого частично признанного государства отмечено, что Тайвань, Израиль и Сомалиленд являются «единомышленными демократическими партнерами, разделяющими общие ценности демократии, свободы и верховенства закона».
Эйфория без продолжения?
Реакция внутри Сомалиленда на признание Израилем была неоднозначной, рассказывает профессор Университетского колледжа Лондона, специалист по политическому развитию и социально-экономическим процессам в странах Африканского Рога Майкл Уоллс. По его словам, практическая значимость этого шага невелика. Несмотря на это, признание произвело мощный символический эффект.
«Многими в Сомалиленде это воспринимается как кульминация 34 лет усилий — с надеждой, что Израиль станет первым из многих. С точки зрения внутренней политики Сомалиленда признание как минимум на время объединило разные политические силы», — говорит Уоллс, добавляя, что этот эффект нельзя считать устойчивым.
Эксперт обращает внимание на то, что Израиль в целом воспринимается значительной частью общества с подозрением, которое усилилось на фоне войны и разрушений в Газе. Характерно, что, хотя власти действительно спроецировали израильский флаг на одно из центральных зданий в Харгейсе, сами празднования были «примечательны почти полным отсутствием израильской символики».
В конечном счете, подчеркивает Уоллс, многое будет зависеть от дальнейшего развития событий. Один из возможных сценариев заключается в том, что, если другие государства не последуют примеру Израиля, «первоначальный энтузиазм может сойти на нет, и политическая жизнь вернется к тому состоянию, в котором она находилась прежде».
Бербера вместо Джибути
На региональном уровне одним из возможных бенефициаров признания является Эфиопия. С отделением в 1993 году Эритреи страна утратила единственный выход к Красному морю и была вынуждена переориентировать 90% внешнего товарооборота на Джибути. Отсюда интерес Адис-Абебы к порту Бербера, который контролируется Сомалилендом.
В январе прошлого года обе страны подписали меморандум о взаимопонимании, по которому Эфиопия соглашалась признать независимость Сомалиленда в обмен на доступ к Бербере. Правда, потом эфиопские власти сдали назад, столкнувшись с внешнеполитическим давлением.
«Признание Сомалиленда Израилем потенциально облегчает для Эфиопии возможность углубления отношений с Харгейсой. Ранее в Аддис-Абебе заявляли, что Эфиопия может стать второй страной, признавшей Сомалиленд.
Сейчас эта позиция уже не выглядит столь однозначной, однако ситуация может быть использована как повод для продвижения формального транзитного соглашения по использованию порта Бербера в качестве альтернативы Джибути», — говорит Майкл Уоллс.
Эксперт добавляет, что такой сценарий был бы выгоден и ОАЭ. Будучи участником «соглашений Авраама», к которым Сомалиленд публично заявил о намерении присоединиться, они могли бы использовать этот момент для подтверждения своей поддержки.
