В течение двух лет в Узбекистане должны запустить две сотни проектов в сфере искусственного интеллекта. В стране принята Стратегия по развитию ИИ до 2030, в которой зафиксированы задачи по формированию технической инфраструктуры обработки данных. Президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев уделяет теме ИИ особое внимание.
В соседнем Казахстане также идет активная работа по развитию ИИ. Значительная часть усилий соседей сосредоточена на создании ИИ-инфраструктуры. Северный сосед реализует сразу несколько проектов. «Долину ЦОДов» на базе известного еще с советского периода Экибастузского топливно-энергетического комплекса (угольные разрезы и две ГРЭС совокупной установленной мощностью в 5 ГВт) активно поддерживает государство. AKASHI Data Center – частный проект – строящийся дата-центра уровня Tier IV по классификации Uptime Institute, первый такой объект в Казахстане.
О ситуации в РК рассказывает председатель правления AKASHI Data Center Владислав Минкевич.
Казахстанский ИИ-хаб и его опоры
— Владислав, власти Казахстана приоритизируют работу по созданию условий для формирования в РК ИИ-инфраструктурного хаба. Давайте начнем с определения: ИИ-инфраструктурный хаб — что включает в себя этот комплекс?
— Это не просто скопление дата-центров на одной территории. ИИ-инфраструктурный хаб — это многоуровневая система, где физическая вычислительная база является лишь нижним слоем. Поверх нее должна существовать надежная телекоммуникационная инфраструктура с достаточной пропускной способностью для передачи больших массивов данных. Далее — регуляторная среда, которая позволяет иностранным компаниям размещать чувствительные данные без избыточных юрисдикционных рисков. И наконец – кадровая система: инженеры, специалисты по эксплуатации, разработчики. Без последнего слоя все остальное остается просто дорогим железом в здании.
Казахстан сейчас находится в процессе сборки всех этих элементов одновременно. Физическая инфраструктура опережает остальные компоненты – это нормально для начальной фазы. Но именно сейчас критически важно, чтобы регуляторика и кадровая база не отставали.
— Какие факторы позволяют надеяться на успех в реализации данной идеи казахстанского руководства?
— Их несколько, и они в совокупности создают конкурентное преимущество, которое сложно воспроизвести. Первый – стоимость электроэнергии. Казахстан располагает одними из наиболее конкурентоспособных тарифов в регионе, что критично для ИИ-нагрузок, где электроэнергия формирует значительную долю операционных затрат. Второй – земля и климат. Северные широты означают естественное охлаждение значительную часть года, что снижает PUE и удешевляет эксплуатацию. Третий – географическое положение. Казахстан находится на пересечении маршрутов между Европой и Азией, что имеет значение как для физической прокладки оптики, так и для логистики оборудования. Четвертый – политическая воля. Без нее инфраструктурные проекты такого масштаба не реализуются в приемлемые сроки. Здесь государство двигается в одном направлении с бизнесом.
— Какую роль в становлении Казахстана как независимого ИИ-хаба сыграет модель off-grid – автономных ЦОД с собственной генерацией?
— Ключевую роль на горизонте пяти-семи лет. ИИ-кампусы мощностью от 100 МВт и выше создают нагрузки, которые централизованная энергосеть не всегда способна обслуживать без серьезной модернизации. Off-grid модель снимает эту зависимость. Объект строит собственную генерацию – газовую, возобновляемую или гибридную – и становится автономным потребителем, не создающим дополнительного давления на общую сеть.
Для Казахстана это особенно актуально в контексте планируемой «Долины ЦОДов» в Экибастузе. Концентрация мощностей до 1 ГВт в одной точке при подключении к общей сети создала бы системные риски. Off-grid позволяет масштабировать без дестабилизации энергосистемы страны.
Выдержат ли сети и клиент?
— Вы строите ЦОД уровня Tier IV. Как развитие проектов в сфере атомной энергетики в Казахстане повлияет на обеспечение базовой, бесперебойной мощности для кластеров ИИ четвертого уровня?
— Атомная генерация решает проблему, которую не решает ни один другой источник при нынешнем уровне технологий: она дает стабильную базовую мощность в промышленных объемах без зависимости от погодных условий и ценовой волатильности газового рынка. ИИ-нагрузки – особенно обучение больших моделей – потребляют мощность непрерывно и предсказуемо. Это именно тот профиль, под который атомная станция работает оптимально.
Мировой опыт это подтверждает: Microsoft заключила соглашение о возобновлении работы АЭС Three Mile Island специально под нужды своих дата-центров, Amazon инвестирует в малые модульные реакторы. Крупнейшие технологические компании пришли к одному выводу – только атомная генерация способна обеспечить тот масштаб стабильной базовой мощности, который требует ИИ-инфраструктура следующего поколения.
Казахстан, располагающий одними из крупнейших в мире запасов урана и реальными планами по строительству АЭС, находится в принципиально иной стартовой позиции, чем юрисдикции, вынужденные балансировать между дорогим газом и нестабильными возобновляемыми источниками.
— Как энергосистема Северной зоны НЭС РК сможет адаптироваться к точечным сверхнагрузкам от проектов вроде AKASHI на 100 МВт и будущей «Долины ЦОДов» до 1 ГВт, сохранив при этом баланс жизненно важных перетоков в дефицитную Южную зону?
— Это один из наиболее сложных технических вопросов всей программы. Северная зона исторически профицитна, но этот профицит не бесконечен и не равномерен. Концентрация крупных промышленных нагрузок в одной точке требует синхронизации с планами развития сетевой инфраструктуры – прежде всего пропускной способности межзональных перетоков.
Решение лежит в нескольких плоскостях одновременно: модернизация передающей инфраструктуры, поэтапный ввод мощностей дата-центров с привязкой к росту генерации, и – как я уже сказал – активное развитие off-grid компонента для крупнейших объектов. Ни один из этих инструментов сам по себе не решает задачу. Нужна системная координация между операторами сети, генераторами и девелоперами ЦОД. Пока эта координация только выстраивается.
— Учитывая опыт США, где в регионе PJM дата-центры потребляют до 10% электроэнергии, какие превентивные меры позволят Казахстану избежать социального и промышленного энергокризиса?
— Американский опыт – это предупреждение, которое нельзя игнорировать. В ряде штатов рост потребления дата-центрами уже создал реальное давление на тарифы для бытовых потребителей и вынудил регуляторов вводить ограничения на новые подключения. Казахстану важно не повторить эту траекторию.
Превентивные меры очевидны, хотя и требуют политической воли для реализации. Первое – квотирование мощностей для ЦОД с привязкой к темпам роста генерации. Второе – дифференцированное тарифообразование, при котором крупные промышленные потребители не субсидируются за счет населения. Третье – приоритизация размещения энергоемких объектов в зонах с профицитом генерации и развитой инфраструктурой передачи. Без этих механизмов масштабирование ЦОД-кластеров создаст социальные издержки, которые в конечном счете ударят по инвестиционному климату.
Движение вверх по стеку
— В своей колонке для казахстанского Kursiv вы отмечали, что вычислительная инфраструктура для ИИ вскоре станет важнее нефти. Какими путями Казахстан сможет избежать участи «энергетического придатка» для чужого ИИ и перейти к развитию высокомаржинальных суверенных сервисов?
— Риск «энергетического придатка» реален и недооценен. Если Казахстан будет просто продавать дешевые киловатты и стойко-места иностранным гиперскейлерам, добавленная стоимость осядет за рубежом, а здесь останутся нагрузка на сеть и изношенная инфраструктура. Это сценарий, который мы уже знаем по другим секторам.
Альтернатива – сознательное движение вверх по стеку. От colocation к managed services. От managed services к GPU-as-a-Service. От GPU-as-a-Service к собственным облачным платформам и ИИ-сервисам с казахстанской юрисдикцией и казахстанским операционным контролем. Это требует иных компетенций, иного капитала и иного временного горизонта. Но именно этот путь отделяет страну, которая строит цифровую экономику, от страны, которая обслуживает чужую.
— Первый блок ЦОД AKASHI уже зарезервирован на 103%. В каких пропорциях спрос распределяется между классическим Colocation и GPU-as-a-Service?
— Запросы приходят из обоих сегментов, но с разной логикой принятия решений. Colocation-спрос во многом обусловлен дефицитом мощностей в европейских хабах – FLAP-D перегружен, сроки ввода новых объектов растягиваются, а клиенты ищут альтернативы с предсказуемыми сроками и конкурентной стоимостью. Казахстан попадает в этот запрос географически и ценово.
GPU-as-a-Service – более молодой сегмент, но с более высокими темпами роста. Здесь основной спрос формируют компании, которым нужны вычислительные мощности для обучения и инференса моделей, но которые не готовы или не имеют возможности покупать оборудование в собственность. Для нас это стратегически более интересное направление именно потому, что оно создает более высокую добавленную стоимость и более глубокую привязку клиента к инфраструктуре.
Геополитика и суверенный ИИ
— Каким образом уязвимость глобальных облаков – как AWS в Бахрейне – стимулирует Казахстан ускорить создание полностью локализованного, независимого стека облачных и ИИ-услуг?
— Бахрейнский случай показал то, о чем давно говорили как о теоретическом риске: физическая инфраструктура уязвима. Когда объект выходит из строя вследствие внешнего воздействия, никакие SLA и никакие облачные архитектуры не помогают – данные недоступны физически. Это не абстрактный аргумент в пользу локализации. Это конкретный операционный прецедент с измеримыми потерями для клиентов.
Для Казахстана это аргумент в пользу ускоренного создания национального облачного стека – не изолированного от мира, но независимого от него в критически важных компонентах. Страна, которая хранит государственные данные, финансовые транзакции и персональные данные граждан исключительно на зарубежных платформах, принимает инфраструктурный риск, который сложно застраховать.
— Ранее Центральная Азия выступала преимущественно потребителем зарубежных ресурсов, хостясь в Европе или Сингапуре. За счет каких бизнес-моделей Казахстан в статусе нового инфраструктурного хаба начнет полноценно экспортировать цифровые сервисы на международные рынки?
— Это вопрос, который я считаю центральным для всей региональной повестки. И здесь важно говорить честно: Казахстан строит эту инфраструктуру не только для себя. Узбекистан, Кыргызстан, Таджикистан – все это рынки, которые сегодня хостятся в Европе или Сингапуре с задержками 80–120 миллисекунд и по европейским ценам. Это не потому что там плохой бизнес или плохие решения. Это потому что до недавнего времени в регионе не было альтернативы нужного технического уровня.
Узбекистан при этом – особый случай. Страна последовательно строит собственный цифровой суверенитет: законодательство о локализации данных, развитие электронного правительства, цифровые инициативы в банковском секторе. Это серьезная и осознанная работа. Но суверенитет требует инфраструктурной основы – и эта основа сейчас появилась в регионе. Размещение в Казахстане для узбекского бизнеса – это не отказ от суверенитета, это шаг от Франкфурта к региону, с которым есть общая история, общие правовые механизмы и физическая близость. Алматы от Ташкента – это другая латентность, другая стоимость, другой уровень контроля над данными.
Бизнес-модели экспорта – это colocation для региональных клиентов, GPU-мощности для компаний, которые обучают модели, и в перспективе – суверенные облачные платформы, на которых региональный бизнес сможет строить собственные продукты, не завися от инфраструктуры, которая физически и юридически находится на другом конце света.
