Археологи предположили, что городище Искандар-Тепа на юге Узбекистана, вероятно, было греческим военным форпостом, стоявшим около 2,2 тыс. лет назад на границе Бактрии и Согдианы. На это указывают оборонительные сооружения, в том числе окружавший территорию ров, обнаруженный в ходе недавних геофизических исследований и раскопок.
Если гипотеза подтвердится, находка позволит по-новому оценить масштабы продвижения армии Александра Македонского на восток и лучше понять, как была организована оборона восточных окраин его державы.
В интервью Kursiv Uzbekistan руководитель чешско-узбекской археологической миссии доктор Ладислав Станчо рассказал, чем Искандар-Тепа отличается от других эллинистических памятников Центральной Азии, как современные неразрушающие методы помогли раскрыть его планировку и почему версия о военном лагере — это пока только гипотеза, а не доказанный факт.
Вы работаете в Узбекистане уже 25 лет. С чего начался этот путь?
Когда мы впервые приехали в Узбекистан в 2002 году, нас прежде всего интересовало присутствие греков в Центральной Азии после похода Александра Македонского. Мы хотели понять, какое влияние эллинистическая культура оказала на этот регион.
Однако со временем направление нашей работы изменилось. Вместо того чтобы заниматься исключительно греками, мы стали все больше интересоваться археологическим ландшафтом юга Узбекистана в целом и, что еще важнее, взаимодействием между пришлым и местным населением в разные исторические периоды.
Сегодня мы изучаем весь ландшафт — от доисторической эпохи до Средневековья, используя современные, преимущественно неразрушающие археологические методы.
Чем именно привлек вас Узбекистан?
Когда я был молодым магистрантом, я путешествовал по Пакистану. Позднее перебрался в Центральную Азию. Я быстро понял, что Узбекистан предлагает такие возможности для археологических исследований, которых в Европе уже не осталось.
Здесь по-прежнему бесчисленное количество неисследованных памятников и исторических ландшафтов. Когда мне было всего 23 года, коллеги и в Кыргызстане, и в Узбекистане предложили мне сотрудничество. Я выбрал древнюю Бактрию и ни разу не пожалел об этом решении.
Что такое «неразрушающая археология» и почему она так важна?
Археология по своей сути разрушительна. После того как памятник раскопан, его первоначальные археологические слои исчезают навсегда. Но в последние десятилетия археологи разработали методы, позволяющие исследовать памятники, не приступая сразу к раскопкам.
Мы используем геофизические исследования, магнитометрию, дистанционное зондирование, спутниковые снимки и другие технологии, чтобы «заглянуть под землю» до начала раскопок. И только после того, как собрано достаточно доказательств, мы закладываем небольшие, тщательно выбранные шурфы, чтобы проверить полученные результаты.
Это очень похоже на современную медицину: сначала проводится ультразвуковое исследование или МРТ, и лишь затем принимается решение о хирургическом вмешательстве.
В Узбекистане много археологических памятников. Все ли они связаны с греческой историей?
Вовсе нет. Поначалу греческая археология привлекала нас как специалистов, получивших образование в области классической археологии, однако сегодня мы исследуем поселения самых разных исторических периодов.
Нам удалось выявить десятки ранее неизвестных археологических объектов — не только эллинистические поселения, но и памятники раннего железного века, средневековые поселения, ирригационные системы, металлургические центры, курганы, петроглифы и многие другие объекты по всей Сурхандарьинской области.
Предыдущие археологические миссии в основном сосредотачивались на крупных городах и известных крепостях. Мы же решили изучать сельскую местность, горы, предгорья и степи, которым прежде уделялось гораздо меньше внимания.
Изменили ли ваши исследования представление о древней истории Узбекистана?
Наши исследования дали довольно неожиданную картину. Мы предполагали, что до прихода Александра обнаружим множество сельских поселений, относящихся к периоду Персидской империи Ахеменидов. Однако, к нашему удивлению, за пределами крупных укрепленных городищ таких поселений оказалось очень мало.
В эллинистический период поселения внезапно начали появляться в предгорьях и степях. Мы не можем утверждать, что они обязательно были греческими. В них вполне могли жить местные жители.
Тем не менее, судя по всему, именно после похода Александра эти прежде незаселенные территории начали активно осваиваться. Это заставляет по-новому взглянуть на систему расселения в древней Бактрии.
Чем так важна Искандар-Тепа?
Мы обнаружили это городище в 2017 году, когда начали новый проект, посвященный местному населению, проживавшему в приграничье между древними Бактрией и Согдианой.
Сначала это был просто небольшой безымянный холм. В шутку мы назвали его Искандар-Тепа — «холм Александра», потому что археологи иногда любят давать памятникам громкие названия еще до того, как появляется достаточно доказательств.
По иронии судьбы несколько лет спустя мы обнаружили серебряную монету с профилем Александра Македонского. Хотя она была отчеканена вскоре после его смерти, примерно в 300 году до нашей эры, эта находка неожиданным образом оправдала название памятника.
Почему вы вернулись на этот объект спустя несколько лет?
Первые раскопки в 2019 году не принесли ничего необычного. Мы нашли сосуды для хранения, монеты и другие артефакты, но не следы построек.
Сначала мы решили, что это мог быть наблюдательный пост. В 2021 году наши коллеги из Университета Масарика в Брно провели подробные геофизические исследования, которые полностью изменили наше представление об этом месте.
Мы обнаружили большой овальный ров, окружавший поселение, следы оборонительных сооружений, водные каналы, а впоследствии — более 100 погребальных ям. Без геофизики мы никогда не смогли бы понять характер этого поселения.
В чем уникальность Искандар-Тепы?
Именно оборонительный ров делает Искандар-Тепу уникальной.. Большинство древних поселений Центральной Азии существовали и развивались веками, тогда как Искандар-Тепа, судя по данным археологов, был обитаем лишь сравнительно недолгое время.
Здесь нет остатков капитальных каменных зданий. Но мы обнаружили ямы от столбов. Вероятно, это следы от деревянного частокола и временных сооружений: палаток или легких укрытий. В Узбекистане известен лишь один сопоставимый памятник — Бойсаритепа в Самаркандской области.
Возможно, речь идет о совершенно новом типе эллинистических поселений в Центральной Азии.
Можем ли мы уже понять, какими были отношения между греками и местным населением?
Лишь отчасти. Одна только материальная культура не позволяет установить, были ли жившие там люди греками, македонянами или местными жителями, перенимавшими новые традиции.
Вместе с тем военные объекты, такие как крепости и лагеря, очевидно, принадлежали правящей греко-бактрийской элите. В то же время местные сообщества постепенно продвигались на новые территории.
Это указывает на взаимодействие, сотрудничество и взаимную адаптацию различных групп населения. Однако вопрос, как именно были устроены эти отношения, пока остается открытым.
Что будет дальше с Искандар-Тепой?
Следующий этап полностью зависит от финансирования. Мы надеемся продолжить раскопки могильника, окружающего поселение. Современные методы археогенетики и изотопного анализа могут дать ответы на множество интереснейших вопросов.
Возможно, мы сможем установить, откуда происходили похороненные здесь люди, чем они питались, как перемещались по региону и были ли они в родстве друг с другом. Это позволило бы значительно расширить наше понимание переходного периода от Греко-Бактрийского царства к эпохе Кушанов.
Относится ли могильник к военному лагерю?
Нет. Погребения относятся к несколько более позднему периоду. Вероятно, они датируются I веком до нашей эры и могут быть связаны с прибытием новых кочевых групп после падения Греко-Бактрийского царства.
В дальнейшем эти группы населения внесли вклад в возникновение Кушанской империи. Однако сейчас мы все еще не знаем, кем именно были эти люди. Ответы сможет дать только будущий генетический анализ.
Искандар-Тепу называют греческим военным лагерем. Это уже доказано?
Нет, пока это только гипотеза. Римские военные лагеря хорошо изучены, поэтому их относительно легко идентифицировать. Греческие военные лагеря встречаются гораздо реже и изучены значительно хуже. Все обнаруженное нами убедительно указывает на военную функцию объекта, однако археология требует доказательств.
Чтобы окончательно подтвердить эту гипотезу, нам нужны дополнительные находки, другие сопоставимые памятники и, в идеале, успешное радиоуглеродное датирование. К сожалению, провести его не удалось, поскольку образцы оказались непригодными. Наука движется вперед благодаря доказательствам, и мы намерены продолжать их поиски.
Как новые технологии меняют современную археологию?
Они играют все более важную роль. К сожалению, в настоящее время в Узбекистане нельзя свободно использовать беспилотники для археологических исследований, и это ограничивает нашу работу.
Искусственный интеллект также проходит испытания — прежде всего для анализа спутниковых снимков и выявления возможных археологических объектов. Однако ИИ по-прежнему требует серьезного обучения, и пока опытные археологи способны распознавать гораздо больше, чем современные алгоритмы. Полевую археологию искусственный интеллект заменить не может.
Как сегодня финансируются археологические экспедиции?
Над проектом совместно работают чешские и узбекские исследователи. Узбекская команда, которую возглавляют наши коллеги из Термезского государственного университета, оказывает неоценимую помощь во время полевых работ.
При этом проект почти полностью финансировался за счет исследовательских грантов Европейской комиссии и частных организаций, включая чешский фонд Neuron. Сейчас эти гранты завершились, и средств на продолжение исследований у нас нет.
Правительство Узбекистана выделило деньги на оборудование и инфраструктуру для местных исследователей, и мы высоко это ценим. Однако финансирование долгосрочных археологических исследований остается ограниченным.
Может ли археология привлечь инвестиции в Узбекистан?
Безусловно. Археология обладает огромным потенциалом для развития туризма и местной экономики. Мы даже рассматривали возможность создания музея на юге Узбекистана, где можно было бы представить находки и привлекать посетителей.
К сожалению, организационные сложности не позволили реализовать этот проект. При этом частные компании уже показали, что такое сотрудничество возможно. Например, международная компания Eriell ежегодно помогает нам с транспортом и логистикой во время полевых экспедиций. Без этой поддержки проводить исследования было бы значительно сложнее.
Что бы вы рекомендовали увидеть любителям археологии за пределами Самарканда, Бухары и Хивы?
Я бы посоветовал путешественникам отправиться в сельскую местность. Особенно интересна Сурхандарьинская область.
В окрестностях Термеза можно посетить буддийские монастыри, древние ступы, археологические музеи, полюбоваться живописными пейзажами у границы с Афганистаном.
Стоит заглянуть и в узбекские кишлаки. Здесь можно познакомиться с местными традициями, ощутить атмосферу сельской жизни и, если повезет, попасть на конные игры купкари, которые часто становятся частью свадебных торжеств.
«В Узбекистане хватит археологических тайн, чтобы обеспечить исследователей работой еще на 5 тыс. лет»,— говорит доктор Ладислав Станчо с улыбкой.
Однако после более чем двух десятилетий работы в стране, возможно, он вовсе не преувеличивает.
Все фотографии предоставлены доктором Ладиславом Станчо
