Новые буквы, старая проблема: эксперты высказались о новом алфавите для узбекского языка
Вопрос о внесении изменений в закон «О введении узбекского алфавита на основе латинского алфавита» стал одной из самых обсуждаемых тем последних лет. 7 июля документ одобрила Закпалата.
Согласно поправкам предлагается писать буквы Sh, Ch, Оʻ и Gʻ как Ş, Ç, Ö и Ğ соответственно и исключить сочетание ng из алфавита.
Проект вызвал противоречивые мнения общественности: одни эксперты видят в изменениях необходимость цифровой среды, в то время как другие предупреждают о ее когнитивных, экономических и социальных издержках. Kursiv Uzbekistan собрал различные мнения экспертов об алфавите.
По словам руководителя отдела Центра обучения и повышения квалификации по основам делового общения на государственном языке Оринбоя Бобоёрова, изменение некоторых букв в современном алфавите — это не просто вопрос удобства письма. Это необходимость, связанная с современными информационными технологиями, программным обеспечением и электронными системами.
«Предложенные Ş, Ç, Ğ и Ö, вместо прежних Sh, Ch, Оʻ и Gʻ, сейчас используются в таких языках, как турецкий, азербайджанский, туркменский, гагаузский, крымскотатарский, немецкий, шведский, финский и венгерский, и ими пользуются около 300 млн человек. На практике они доказали свою состоятельность с точки зрения принятых международных стандартов Unicode и информационных технологий», — отметил эксперт.
Бобоёров указал на проблему использования апострофа или подобного специального символа при написании современных букв Оʻ и Gʻ вместе с основной буквой. Тот факт, что этот знак пишется в разных формах, препятствует формированию единого стандарта.
Программы автоматического анализа иногда воспринимают апостроф как разделитель слов, разделяя одно слово на две части в технической памяти. В результате возникают трудности при создании электронных поисков, автоматического перевода, электронных словарей, корпусов национальных языков и моделей узбекского языка на основе искусственного интеллекта.
Эксперт также обратил внимание на активное использование звуков «sh» и «ch» в узбекском языке. В таких словах, как «shoshish», «shishishi», «xushchaqchaq», «ishchi», «sharshara» и «achchiqtosh», эти буквосочетания повторяются несколько раз.
По словам Бобоёрова, написание звуков в виде сочетаний sh и ch делает узбекский алфавит более компактным и лучше соответствует принципу «один звук — одна буква». Он отметил, что такой вариант не новый: его использовали в алфавите джадидов в 1929–1940 годах, а также в первой версии латинского узбекского алфавита 1993 года.
Удаление сочетания «ng» из алфавита в проекте, как пояснил Бобоёров, не означает отказа от этого звука. Но он будет изучаться не как отдельная буква в алфавите, а как фонетическое сочетание в правилах правописания.
Эксперт сказал, что введение сплошной буквы для «ng» может создать новую путаницу при автоматическом переводе больших объемов текстов. Программы могут не всегда правильно различать сплошной звук «ng» в словах «mening», «sening» и «dengiz» от отдельных букв «n» и «g» в словах «menga», «senga», «tuman», «kongres» или «angina».
Психолингвист Ирода Азимова сказала, что она была против изменения алфавита уже с момента обсуждения проекта. Она считает, что даже изменение формы четырех букв повлияет на процесс чтения человека в течение определенного периода времени.
«Одним из факторов, помогающих человеку читать целые слова, является изменение количества букв в слове. Это означает, что когнитивный процесс чтения на определенный период времени замедляется у всех узбеков. Да, это правда, мы к этому привыкнем… Но на это нужно время», — сказала она.
Азимова объяснила, что после того, как человек становится грамотным, он не всегда читает текст по буквам. Мозг распознает слово целиком, основываясь на первой и последней буквах, количестве символов в нем и его общем графическом облике. В процессе чтения и обучения в школе в памяти человека формируется визуальный лексикон, то есть письменные формы слов.
Эксперт также объяснила тот факт, что некоторые из тех, кто освоил грамоту на латинском алфавите, читали кириллические тексты без особого труда. На заре перехода на латинский алфавит большинство книг, газет и материалов в интернете были на кириллице. Таким образом, визуальный лексикон молодых людей, много читающих, возможно, формировался на практике на основе кириллицы.
Азимова объяснила менее заметную проблему при чтении английских текстов отсутствием альтернативной системы письма. Она отметила, что мозг воспринимает разные языки как отдельные системы, и здесь важны не отдельные символы, а стабильность визуальной формы слова.
«Поэтому нет необходимости вносить изменения в алфавит, даже если это всего четыре буквы», — подчеркнула Азимова.
Абдуазим Рустамходжаев, автор Telegram-канала «Xatoliklar», занял промежуточную позицию по проекту. Он посчитал позитивным событием то, что наконец-то начались практические действия по вопросу алфавита, который обсуждался много лет, и проект был представлен в Сенат. Рустамходжаев также поддержал преобразование сочетаний «Sh» и «Ch» в отдельные буквы в виде «Ş» и «Ç».
«Главное достижение заключается в том, что мы избавляемся от формы, состоящей из двух символов (диграфа). Преобразование их в одну букву облегчит набор, чтение и письмо. С точки зрения дизайна и визуального оформления эти формы скоро станут привычными и обыденными», — сказал он.
Рустамходжаев подчеркнул необходимость изменения существующих букв Оʻ и Gʻ. По его мнению, эти буквы, состоящие из двух отдельных символов, создали серьезные проблемы для редакторов, копирайтеров и программистов. К ним относятся разделение слов в компьютерных базах данных, нарушение работы хэштегов и неспособность поисковых систем полноценно работать в тексте.
Однако автор канала не считает предложенную в проекте пару Ö и Ğ графически согласованным решением. По его мнению, использование разных диакритических знаков для двух букв, выполняющих одну и ту же функцию — две точки над Ö и дефис над Ğ — не соответствует принципу графического единообразия.
«Если наша цель — облегчить письмо для всех, повысить грамотность и перейти к удобным буквам, не создающим проблем при редактировании и программировании, почему мы не использовали один и тот же диакритический знак для обоих случаев?» — спросил он.
Рустамходжаев объяснил выбор формы Ö желанием адаптироваться к турецкому алфавиту и пантюркскому алфавиту, продвигаемому в рамках Организации тюркских государств. Он сказал, что в турецком языке две точки выполняют специфическую фонетическую функцию, представляя передние гласные, тогда как в литературном узбекском языке эта особенность отсутствует. Хотя сближение с тюркским миром — позитивная идея, перед принятием общих стандартных знаков следует учитывать их совместимость с фонетической природой узбекского языка.
В качестве альтернативы он предложил пару Ŏ и Ğ, в которой использовался бы один и тот же диакритический знак. По мнению автора, одинаковый дугообразный рисунок на обеих буквах обеспечивает единообразие, знаком узбекскому читателю и присутствует в системе Unicod как единый символ. При этом Рустамходжаев подчеркнул, что необходимо не адаптировать алфавит к существующим возможностям клавиатуры, а разработать отдельный национальный стандарт клавиатуры для узбекского языка.
Он посчитал удаление сочетания «ng» из алфавита одним из наиболее правильных решений в проекте.
По мнению Рустамходжаева, введение его в качестве отдельной буквы в форме Ñ не повысит грамотность, а, наоборот, создаст новые сложности. Чтобы определить, какие слова имеют твердый звук «ng», а какие — независимые буквы «n» и «g», читателю потребуется знать происхождение, морфологическую структуру слова и язык, из которого оно заимствовано. В таких словах, как «bugungi», «afsungar», «оʻyingoh», «marketing», «kongres», «angliya» и «angina», это различие может быть слишком сложным для широкой публики.
«Наше одно неверное решение не должно стать проблемой для тысяч, миллионов людей», — сказал он.
Экономист Бехзод Хошимов считает, что очередная смена алфавита — это решение, которое повлечет за собой огромные экономические и социальные издержки. По его мнению, в дискуссиях практически не учитываются транзакционные издержки реформы, то есть время, труд и деньги, которые государство, бизнес и общество потратят на адаптацию к новому алфавиту.
«На мой взгляд, очередная смена алфавита была бы очень серьезной ошибкой. Причина проста: транзакционные издержки. Мы даже не можем представить их масштабы — эта цифра не включается ни в какие дискуссии», — сказал экономист.
Несмотря на то, что с момента перехода на латинский алфавит прошло почти 30 лет, Хошимов отметил, что влияние кириллицы до сих пор сохраняется в официальных текстах государственных органов. В качестве примеров он привел такие ошибки, как «toʻgʻilganlik guvohnomasi», «propiskasi bulmasa» va «xatolikka yul», обнаруженные на официальном сайте Министерства иностранных дел.
Экономист отметил, что эти примеры не были призваны обвинить сотрудников министерства. Напротив, тот факт, что подобные ошибки встречаются даже в организации, где специалисты регулярно работают с языком и документами, показывает, как долго могут сохраняться последствия смены алфавита.
Поскольку человек, научившийся читать на кириллице, воспринимает определенные звуки и буквы под влиянием старой графической системы, появляются такие формы, как «buldi» вместо «boʻldi» или «toʻgʻilganlik» вместо «tugʻilganlik».
По мнению Хошимова, письмо — это лишь часть проблемы, более серьезная проблема — чтение. Поколение, получившее образование на кириллице, читает латинский текст медленнее и с трудом. Вот почему несмотря на то, что с момента перехода на латинский алфавит прошло почти три десятилетия, во многих организациях решения, официальная переписка, протоколы и заявления практически всегда составляются на кириллице.
«Латинский алфавит часто используется для выставок, а кириллица — для работы», — сказал Хашимов.
По его мнению, очередная смена алфавита в нынешних условиях создаст третий слой письма: одно поколение будет писать кириллицей, другое — нынешней латынью, а третье — новой формой латинского алфавита. Это может запустить процесс адаптации, который займет еще несколько десятилетий.
Экономист также обратил внимание на то, что новые символы недоступны на обычной английской клавиатуре. Он сказал, что нынешний латинский алфавит можно набирать без дополнительной клавиатуры, в то время как новые буквы требуют от пользователя специальных настроек или использования другой раскладки клавиатуры.
Хашимов также отметил, что смена алфавита редко является чисто филологическим вопросом, а часто имеет политическую цель. В качестве примера политического решения, направленного на разрыв между новой республикой и старым режимом, он привел переход Турции на латинский алфавит. Он отметил, что переход от арабского языка к латыни в Узбекистане в 1929 году и к кириллице в 1940 году также разорвал связь между поколениями и их прежним письменным наследием.
«Одно поколение дважды за свою жизнь оставалось неграмотным», — сказал он.
По мнению Хашимова, любое предложение по созданию алфавита следует оценивать с учетом его политического и стратегического назначения. Если такое назначение есть, оно должно быть четко сформулировано и сопоставлено с издержками для общества. Если же четкого назначения нет, необходимость создания очередного разрыва между поколениями и письменными источниками становится сомнительной.
Мнения экспертов показывают, что реформа алфавита — это не односторонний вопрос. Сторонники предложения видят в нем шаг к уменьшению технических проблем в узбекском письме, адаптации букв к стандартам Unicode и упрощению работы в цифровых системах. Противники реформы утверждают, что адаптация к новым формам может замедлить процесс чтения, увеличить количество орфографических ошибок и создать дополнительные издержки для общества.
Можно сказать, что за прошедшие годы мы использовали нынешний латинский алфавит, хотя и не полностью, в различных аспектах. В результате стало возможным более внимательно изучить его преимущества и недостатки. Не секрет, что основные неудобства возникают именно вокруг этих четырех букв.
