Мансурбек Курязов, известный как Мансур бобо, более 40 лет занимается кукольным театром. За это время он поставил свыше ста спектаклей, побывал более чем в 40 странах и познакомил зарубежных зрителей с узбекскими народными героями. На международном творческом форуме «Ойдин гурунглар – 2026» в Хиве руководитель народного театра кукол «Джайхун» рассказал Kursiv Uzbekistan о своих учителях, трудностях в работе, воспитании детей и мечте возродить традиционный узбекский театр кукол.
Я уже более сорока лет занимаюсь куклами
— Расскажите немного о себе. Как вы обычно представляетесь зрителям?
— Обычно я представляюсь как сказочник, мастер-кукольник Мансур бобо.
Я руководитель народного кукольного театра «Джайхун». Вот уже более сорока лет занимаюсь куклами. Я одновременно их изготавливаю, выступаю как актер, режиссер и руководитель театра. За эти годы побывал более чем в сорока странах.
— А почему ваш театр называется именно «Джайхун»?
— Лет сорок тому назад я задумался, как назвать театр, чтобы название было одновременно завораживающим и привлекательным.
И вдруг вспомнил, что Амударью в старину называли Окс, Окюз, Джайхун. Джайхун — это дракон. Окс, Окюз — это рогатый скот, неуправляемый. А мне понравилось именно «Джайхун» — дракон. Действительно, часто спрашивают: «А что означает название вашего театра?» Я объясняю. Мне самому приятно, когда интересуются.
Слава богу, за эти сорок лет было осуществлено более ста разных кукольных постановок. Я сам пишу. У меня два высших театральных образования — актерское и режиссерское. Это давно было, когда я учился в Ташкентском театрально-художественном институте.
Преподаватели были настоящими мастерами своего дела. С вашего позволения, я вспомню Марка Ароновича Рубинштейна, Арсена Исмаилова, Эргаша Масафаева. Вот они научили меня всему тому, на что я сегодня способен.
— Вы сегодня тоже выступали перед зрителями. Это было запланировано?
— Нет, совершенно неожиданно получилось!
Если вы обратили внимание, буквально минут десять-пятнадцать назад должны были открыть фестиваль. Но мне сказали: «Опаздываем на полчаса. Займите чем-нибудь зрителей».
Я сразу взял марионетку Маликахон, пригласил доириста, и мы начали выступление. А буквально через десять минут опять подходит товарищ и говорит: «Мансур ака, открытие в шесть часов».
Я поблагодарил всех, сказал, что буквально через тридцать-сорок минут будет открытие. И знаете, я получил удовольствие от того, что зрители смеялись, аплодировали. Мне было приятно, что эта встреча со мной им понравилась.
(Церемонию открытия планировали начать с театрализованной постановки на закате, поэтому организаторы перенесли ее начало, дожидаясь захода солнца. — Прим. ред.).
Мне говорили: зачем тебе этот кукольный театр?
— Вы занимаетесь театром с 1980-х годов. Сложно было тогда создать народный кукольный театр в Узбекистане?
— Непростой вопрос. Придется восстанавливать очень много воспоминаний. И хороших, и неприятных историй.
Было время, когда никому не нужен был этот кукольный театр. Зачем? У тебя два высших образования, занялся бы чем-нибудь другим. Были даже такие обращения.
Между прочим, я окончил институт с красным дипломом. В то время, чтобы национальный кадр, узбек, окончил режиссерский курс с красным дипломом, — это был необыкновенный случай.
Помню, когда у нас в институте проводили международный симпозиум по системе Станиславского, наш курс показывал небольшие сценки. Не знаю почему, но обратили внимание именно на мою актерскую работу. И потом начали выдавать специальную стипендию имени Абрара Хидоятова.
Театр кукол нужен и детям, и взрослым
— Ваши спектакли на каких зрителей больше рассчитаны?
— Обычно я приглашаю детей вместе с родителями.
Вот Центральное телевидение, дай бог им здоровья, они помогли организовать около пятидесяти моих выступлений на экране.
Я всегда начинал так: «Ассалому алейкум, дорогие мои дети, сыновья и дочери, а также их родители, бабушки и дедушки».
— Какие ваши постановки пользуются наибольшей популярностью?
— Про Ходжу Насреддина. Этот спектакль я показывал почти во всех областях Узбекистана, в том числе в Ташкенте, и за рубежом — в Турции.
У меня, знаете, есть такая мечта. Ходжа Насреддин — народный персонаж, а традиция рассказов о нем включена в список нематериального культурного наследия ЮНЕСКО.
Я обратился к турецким товарищам, чтобы они, если будет возможность, помогли организовать фестиваль Ходжи Насреддина или показы моего спектакля о нем.
Ходжа Насреддин — это народный герой, который наказывает плохих, помогает хорошим. Всем понятный персонаж. Можете считать, что это моя мечта. Ну, посмотрим еще.
Самое сложное — разговор с руководителями учебных заведений
— А что самое сложное в вашей работе?
— Самое сложное для меня, не знаю, как для других руководителей театров, — это разговоры с руководителями учебных заведений.
Я предлагаю спектакли одновременно на трех языках: узбекском, русском, частично английском. Предлагаю народных героев, такие спектакли, где есть и моторика, и дидактика, даже логопедические занятия для самых младших.
А как воспринимают это товарищи директора или заведующие детскими садами и школами? Вот это самое трудное. Выходить на сцену для меня каждый раз волнительно, но это не проблема.
— То есть сложнее объяснить руководителям школ и детских садов, почему детям нужны такие спектакли?
— И объяснить, и добиться того, чтобы они создали условия для показа спектакля в школьных или актовых залах, во дворах дошкольных учреждений. Вот это сложно.
Но я считаю, что мы, взрослые, абсолютно все должны сделать так, чтобы нашим детям и внукам было одновременно и приятно, и поучительно. Чтобы дети от спектакля, от моих выступлений получили творческое наслаждение и мотивацию.
— К чему вы больше всего хотите побудить детей своими спектаклями?
— Может быть, где-то к послушанию, где-то к обучению. У меня разные спектакли. Даже есть спектакль по Пушкину.
Самое главное, знаете, в наше время не было ни телефонов, ни компьютеров. Мы всю информацию брали от книг, родителей, бабушек, дедушек, учителей.
А сейчас глобализация. Детям дают столько негативной информации о жизни, о будущем. Я стараюсь своими спектаклями помочь детям самим определиться, что для них важнее: знать про Алишера Навои, Аль-Хорезми, Беруни или просто взять телефон, зайти в Google, на какие-то нехорошие сайты и получать оттуда информацию или научиться играть в азартные игры. Зачем это детям?
Я хочу, чтобы дети знали и, самое главное, почувствовали, какие великие ученые жили на нашей земле. Вот Аль-Хорезми, например. Он же хорезмиец!
Национальный театр кукол
— Вы уже более сорока лет занимаетесь кукольным театром. А какие мечты у вас еще остались?
— Я хочу восстановить старинный традиционный кукольный театр: «Чодир жамол», «Чодир хаёл» и «Фонус хаёл».
Почти все наши кукольные театры в областях создавались на основе современных российских и зарубежных театров. А я хочу создать именно национальный, именно традиционный кукольный театр. Это мечта.
Все мои спектакли основаны на направлении кукольного театра «Чодир жамол». Там выступает корфармон — человек, который руководит всем представлением, музыкантами и куклами. За сценой выступают куклы, рядом находятся музыканты. «Чодир жамол» — это перчаточные куклы.
Вот у меня в руках сейчас еще представитель театра «Чодир хаёл». Это марионетка, кукла на нитках.
Есть еще «Фонус хаёл» — теневой театр. Буквально десять дней тому назад я был в Анкаре. Там встретился с одним товарищем, Шафак-беем. Молодой человек.
Мы беседовали в основном о традиционных кукольных театрах. Он рассказал, что их театр «Карагёз и Хадживат» очень похож на наш «Фонус хаёл», театр теней. Даже назвал его прототипом. Он сам читает лекции, показывает студентам кукол. Подарил мне несколько кукол. Мы обменялись реквизитом.
И, дай Бог, я приглашу его на свой фестиваль. Я надеюсь, что в будущем году Министерство культуры услышит нас и поможет реализовать эту идею — организовать фестиваль традиционного национального кукольного театра.
И еще в конце хотел бы сказать. Я иногда хвастаюсь, могу чуть-чуть блефовать. Но это процентов только на пять или десять! А девяносто процентов того, что я сказал, — чистая правда! (Смеется.)
