Беруний Алимов: честность журналиста

«Это нечестно!». Именно так бывший пресс-секретарь первого президента Узбекистана Беруний Алимов отреагировал на слова сотрудников одной из организаций: «Сегодня мы ничего не можем делать, потому что бухгалтер не заплатил за ИИ». В интервью Kursiv Uzbekistan доктор филологических наук, профессор кафедры PR Университета журналистики и массовый коммуникации Узбекистана и автор монографии «Эпоха искусственного интеллекта в журналистике» рассказал, почему работа журналиста рискует обесцениться и за что читатели по-прежнему готовы доверять представителям этой профессии.

ИИ не нужно демонизировать, но и обожествлять тоже

— Беруний Султонович, сегодня искусственный интеллект воспринимается очень неоднозначно. Одни восхищаются его возможностями, другие, наоборот, жестко критикуют. Как вы относитесь к этим двум крайностям?

— Я как профессор, занимающийся медиа, вообще не сторонник крайностей. Потому что у каждой новой технологии, особенно в журналистике, есть свои плюсы и минусы. И это естественно.

Когда появился интернет, мы все думали: что теперь будет с журналистикой? Когда появились социальные сети, блогеры, мы опять начали переживать. Теперь к нам пришел искусственный интеллект, и мы снова спрашиваем: неужели журналисты больше не будут нужны?

Искусственный интеллект не нужно демонизировать, но и обожествлять тоже не надо. Его следует использовать рационально, понимая возможности и ограничения. Для журналистов он, конечно, очень полезен. Представьте: у вас на руках 700 страниц статистики, огромное количество цифр, а через пять минут нужно сдавать статью. ИИ может помочь разобраться, что показывают эти данные, какие там тенденции.

Или вам нужно подготовить инфографику. Можно с помощью искусственного интеллекта сделать хороший визуальный материал. А нынешним читателям визуальная информация нравится, она легче запоминается.

Но есть и другая сторона. Когда мы с помощью ИИ что-то подготовили, ответственность все равно остается за нами. Мы знаем, что у нейросетей бывают галлюцинации. Поэтому даже если это инфографика или анализ, отвечает журналист.

Над книгой работали 22 месяца

— Недавно вышла ваша книга о журналистике и искусственном интеллекте. Что стало главным импульсом к ее написанию?

— Главным импульсом стало желание осмыслить, как искусственный интеллект меняет журналистику. И доказать, что технологии могут усиливать журналиста, но не заменят его профессиональное мышление, ответственность и стремление к правде.

Когда мы, журналисты, пишем научные работы, нам всегда помогают старшие коллеги, профессора, научные руководители. В моем случае идею предложил профессор Файзулла Абдуллаевич Муминов.

Он сказал: «Давай ты напишешь такую книгу. В Узбекистане больше десяти университетов, где изучают журналистику, а учебников именно по искусственному интеллекту в журналистике нет. Хотя редакции уже используют эти технологии».

Я ему говорю: «Но я же не очень хорошо понимаю это направление. Оно совершенно новое». А он отвечает: «Давай я тебе хотя бы с планом помогу».

Он составил мне план. И мы начали работать. В итоге над этой монографией мы сидели 22 месяца. Почти два года!

Причем когда я общался с зарубежными коллегами, в частности с одним итальянским профессором, рассказал ему, что в Узбекистане хочу написать книгу об использовании ИИ в журналистике.

Он говорит: «Узбекистан находится далеко. Мы в Европе еще такую книгу не написали. Ты не торопись». Представляете? А я ему отвечаю: «Нет, я уже начал. Закончу и выпущу».

И закончили. Агентство по делам молодежи помогло проекту финансово. Пресс-секретарь президента Шерзод Асадов лично оказал помощь. Книгу выпустили и распространили среди центральных медиа, факультетов журналистики и университетских библиотек Узбекистана.

Тираж был небольшой. Поэтому для меня важно, чтобы к книге смогло обратиться как можно больше людей.

— А какие выводы из этой работы вы считаете наиболее важными для современного медиасообщества?

— Во-первых, медиасообщество в любом случае должно использовать возможности искусственного интеллекта. Почему? Потому что это ускоряет процесс.

Во-вторых, от чего сейчас страдают многие редакции? От нехватки ресурсов. Не хватает денег, времени, сотрудников. При таких обстоятельствах ИИ может взять на себя определенные функции, допустим, корректора или дизайнера.

Я не говорю, что он полностью заменит редакцию. Но некоторые должности могут исчезнуть. И эта тенденция будет продолжаться. Думаю, что в 2027 году редакции Узбекистана могут довольно серьезно сократиться именно «благодаря» искусственному интеллекту.

ИИ уже присутствует не только в онлайн-изданиях. Он используется на телевидении, радио, в журналах. И его будут применять все больше.

Я сам примерно год назад оформил платную подписку на ChatGPT. А буквально вчера подписался еще и на Claude. Почему? Потому что для моей аналитической работы в Claude есть дополнительные возможности. Теперь я могу одновременно вести несколько медиапроектов. Где-то написать отчет, где-то за пять минут сделать презентацию для тренинга.

То есть ИИ стал моим близким помощником. И я не жалуюсь. Наоборот, рад, что у меня появились такие помощники.

Раньше, допустим, написал я научную статью. Мне нужна хорошая, солидная инфографика по теме исследования. Максимум, чем я мог пользоваться, — Canva. А сейчас могу использовать ChatGPT или другие инструменты.

Правда, насчет инфографики я бы не сказал, что ChatGPT лучше всех. Мне кажется, другие инструменты, тот же Claude, иногда могут сделать больше. Потому что когда создаешь инфографику в ChatGPT, там бывают ошибки. Каждое слово нужно перечитывать. Я иногда думаю: может, он специально ошибки делает? Хотя у меня платная версия! (Смеется.)

Поэтому идеализировать ИИ я не могу. Но и отрицать, что он стал нашим помощником и ускоряет работу, тоже нельзя.

ИИ помогал мне с книгой. Но автором оставался я

— А когда вы сами работали над книгой, использовали нейросети, например, для поиска информации, структурирования или редактирования текста?

— Это очень важный и даже интригующий вопрос. Я не могу сказать, что совсем не использовал. Использовал. Например, когда мне нужны были варианты названий глав. Я просил предложить несколько вариантов. ИИ выдавал восемь названий, а я из них выбирал наиболее подходящее. И даже к выбранному варианту добавлял что-то свое, авторское. Поэтому я не могу сказать, что полностью доверял искусственному интеллекту.

Я использовал его как вспомогательный инструмент: для поиска идей, структурирования материала, иногда для редактирования текста монографии.

Но он все равно не способен заменить авторский опыт, критическое мышление и ответственность за достоверность выводов. Каждый раз, когда я использовал ИИ, я перепроверял результат. Потому что это все-таки машина, она может ошибиться. И ответственность я брал на себя.

Кстати, если посмотреть шире, искусственный интеллект ведь не сегодня появился. У нас в Ташкенте математика, высшая математика, кибернетика развиваются десятилетиями. Узбекистан дал миру известных ученых в этих областях. Даже слово «алгоритм», как вы знаете, связано с именем аль-Хорезми. Поэтому я бы не стал говорить, что искусственный интеллект — это какие-то совершенно новые времена. Человечество шло к этому очень долго. И мы тоже были частью этого процесса.

Что волнует читателя

— Как сегодня университеты готовят журналистов с учетом новых реалий? Что меняется в требованиях, подходах, учебных программах?

— Журналистика по своей природе не стоит на месте. Даже если я написал эту монографию сегодня, а через год мне скажут, что моя книга уже устарела, я не обижусь. Почему? Потому что медиа меняются постоянно. Не только технологии, но и сама подача информации.

Помните наши традиционные жанры — очерк, фельетон? Классика журналистики. Где вы сейчас их увидите? Сегодня больше коротких новостей, рилсов и так далее. Поэтому университеты должны готовить журналистов не только к работе с новыми технологиями, но и к критическому мышлению.

Я почему это подчеркиваю? Когда мы учились 35 лет назад, такого слова, как «фактчекинг», не использовали. А сегодня для журналиста это одна из важнейших вещей. Мультимедийность, сторителлинг, работа с ИИ — все это нужно. Но ответственность за использование технологий остается за журналистом.

Обычного читателя не волнует, использовали вы ИИ или нет. Он должен доверять вам. Он доверяет — поэтому и читает. Понимаете? Кстати, недавно мне позвонил один коллега из Ферганы. Говорит: «Беруний, я написал статью, но ровно половину текста мне подготовил ИИ. И вот теперь сижу и думаю, чью фамилию туда поставить».

Я ему отвечаю: «Свою фамилию, конечно. Ты же отвечаешь за этот материал. Но можешь честно указать, что при его подготовке использовал возможности искусственного интеллекта». Потому что это еще и вопрос уважения к читателю. Когда ты откровенно об этом говоришь, думаю, аудитория это нормально воспринимает.

А если заявляешь, что ты стопроцентный автор всего, включая фотографии и иллюстрации, хотя все сделала машина, — это уже другой вопрос. Тем более технологии развиваются. Помните, как еще недавно мы отличали изображения, созданные ИИ? Где-то у человека шесть пальцев, где-то искажены черты лица. Сейчас качество растет. И через год, думаю, отличить искусственно созданные фотографии или видео от реальных будет еще сложнее.

Честность журналиста — это его хлеб

— Раньше, когда журналист допускал ошибку, редактор спрашивал: «Почему не проверил? Почему неправильно посчитал?» И журналист понимал, где ошибся. Сейчас появляется удобный ответ: «Я доверился ИИ». Как вы воспитываете в студентах ответственность за результат собственной работы?

— Я убежден, что ответственность начинается с понимания очень простой истины: журналист отвечает за опубликованный материал, независимо от того, кто или что помогало его создавать.

Пусть он с помощью ИИ сделал инфографику или получил какие-то выводы из большого массива данных.

Допустим, у него 700 страниц статистики. Он не математик. Я, например, тоже не математик и не всегда могу самостоятельно разобраться во всех цифрах. ИИ поможет определить, растет производство или падает, какие изменения происходят.

Но когда журналист публикует эти выводы, он берет на себя ответственность за то, что выдает в эфир или в газету. Это нужно понимать.

— А как именно вы эту ответственность воспитываете? Что говорите студентам?

—Честность журналиста — это его хлеб. Потому что сейчас в Узбекистане очень много медиа. Предложений достаточно. Но если читатель один раз потеряет доверие к какому-то изданию, он к нему не вернется. Понимаете? Поэтому каждый журналист должен заранее чувствовать эту ответственность.

ИИ за вас в махаллю не сходит

— Но с приходом искусственного интеллекта мы видим и обесценивание журналистской работы. Да, она стала быстрее. Но теперь и сам труд журналиста воспринимается иначе. Что сегодня должен делать журналист, какие форматы использовать, чтобы оставаться интересным и востребованным?

— Я с вами, к сожалению, соглашусь. С приходом ИИ журналистика в ее классическом варианте обесценивается. Но чтобы оставаться востребованным, журналист должен предлагать то, чего алгоритм не может дать в готовом виде. Это что? Эксклюзивные факты. Их ИИ вам не найдет. Собственные наблюдения. Допустим, вы куда-то поехали, посмотрели своими глазами, взяли интервью. ИИ за вас этого не сделает.

Человеческие истории он тоже не может создать. Если даже создаст, это будет лишь вымысел. А вы пообщались с человеком, записали его настоящую историю, рассказали о его судьбе. Вот это журналистика. Или взять, к примеру, глубокий анализ. Настоящий глубокий анализ может делать только человек, и, конечно, доверие аудитории.

Если сейчас спросить читателя, кому он больше доверяет — журналисту или искусственному интеллекту, думаю, он выберет журналиста. Почему? Потому что реальное общение, силу слова журналиста еще никто не отменял. Понимаете? Мы еще сильные!

Я надеюсь, что журналистика останется востребованной. Сейчас ведь много говорят, в том числе за рубежом, что профессиональная журналистика скоро может исчезнуть. Я в это не верю, потому что настоящая журналистика — это когда ты идешь к людям, в махаллю, на завод, в университет. Вот как мы сейчас с вами общаемся. ИИ этого не сделает. Поэтому я смотрю на будущее журналистики очень оптимистично.

Уволить сотрудников мы всегда успеем

— А можно ли назвать искусственный интеллект точкой «созидательного разрушения», когда старые профессиональные модели уходят, а вместо них появляются новые, как во времена промышленной революции, когда ручной труд начали заменять станками? Это сейчас происходит с журналистикой?

— Безусловно, искусственный интеллект можно назвать точкой созидательного разрушения. Он меняет привычные профессиональные модели. И не только в журналистике, но и в других сферах. Одновременно он открывает возможности для появления новых форм журналистики.

Но я вам расскажу один случай. Недавно был в одной организации. Там сидят 30 человек, получают зарплату и говорят мне: «Сегодня мы ничего не можем делать». Я спрашиваю: «Почему же?». А они отвечают: «Потому что бухгалтер не заплатил за ИИ». Что за чушь?!

Люди сидят и ничего не делают. Это же нечестно. Понимаете? Значит, мы уже настолько зависим от технологий, что без подписки не можем работать? Я точно знаю, что в некоторых организациях уже есть специальные подразделения, которые предлагают, как заменить сотрудников искусственным интеллектом. Мне об этом рассказывали.

Но я бы не рисковал. Мы еще успеем сократить штаты. Не нужно так быстро все менять, нельзя полностью доверять искусственному интеллекту. Нужно действовать с осторожностью.

— То есть вы считаете, что радикальные кадровые решения принимать пока рано?

— Конечно! Уволить всегда успеем. Представьте, в организации работают 50 человек, и руководство говорит: «Все, сегодня мы увольняем десятерых, потому что теперь у нас есть ИИ».

Так не бывает. История нас не простит. Я понимаю, что если смотреть на историю человеческой цивилизации, один период сменял другой. Феодализм, промышленная эпоха, теперь информационная. Мы с вами живем в XXI веке, который символически назвали веком информации. Но вот эта информация почти что сожрала все изнутри!

Мы прожили только четверть века. А впереди еще 75 лет. Как мы доживем до конца века, если уже сегодня не всегда можем контролировать искусственный интеллект? Это ведь страшно. Недавно, например, был случай в Австралии, когда ИИ-агент получил несанкционированный доступ к сайту государственного учреждения, связанному с медицинской статистикой.

Потом премьер-министр Австралии выступал по этому поводу. Обсуждалась и ответственность разработчика — OpenAI. Компания объясняла, что такие действия не были запланированы. Вот смотрите: сами разработчики говорят, что не планировали подобного поведения системы.

А что будет дальше? Думаю, в 2027 году таких ситуаций может стать еще больше. И роль ИИ-агентов будет расти. Знаете, я делал прогноз, что где-то к 2050 году появится суперинтеллект. А теперь смотрю на скорость развития технологий и думаю, что мы к нему гораздо ближе, чем казалось. Это вызывает у меня и оптимизм, и тревогу одновременно.

Считаю, что нельзя слепо ускорять все подряд. Нужны осторожность, контроль и понимание последствий.

Журналистика будет жить

— И все-таки что будет с журналистикой? Ваш прогноз на ближайшие годы.

— Журналистика все равно останется, потому что людям интересны люди. Обычному читателю Kursiv интересны судьбы других людей, их реальные истории. Тех, кто живет сейчас, в Узбекистане, рядом с ним. А этого искусственный интеллект сам по себе не сделает. Он не пойдет к человеку, не поговорит с ним, не узнает о нем ничего.

Конечно, технологии будут развиваться. Вы уже можете сказать своему ИИ-агенту: «Каждый день в девять утра готовь мне отчет». И он будет это делать.

Посмотрите, искусственный интеллект сегодня везде: в медицине, бизнесе, политике. Технологии уже добрались туда, куда мы и подумать не могли. Но мы не должны смотреть на ИИ только как на технологию. Мы должны смотреть на него с точки зрения этики, без которой в сфере информации человечество вообще может потерять все.