Полгода обязательного безнала: как изменились финансовые привычки узбекистанцев

1 апреля 2026 года в Узбекистане вступило в силу требование об обязательных безналичных расчетах для ряда категорий — от сделок с недвижимостью до покупок дороже 25 млн сумов. Прошло полгода, и самый заметный эффект реформы обнаружился там, где государство ни к чему не обязывало: в ежедневных тратах на проезд, продукты и коммунальные услуги.

Формально масштаб перемен виден в цифрах: доля населения, совершавшего цифровые платежи, выросла с 39,3% в 2021 году до 71,7% в 2025-м, а к 1 августа 2026 года в обращении находилось почти 75,7 млн карт при населении около 40 млн человек. Но показательнее то, что 1 июля второе место в стране по числу карт занял банк, у которого нет ни одного классического отделения: Uzum Bank с 7 млн карт уступил только Xalq Bank с его более чем 12 млн. Еще в марте 2025-го он был на 14-м месте примерно с 1,2 млн карт.

Главный вопрос теперь не в том, сколько карт банки выпустят, а в том, сколько из них станут частью ежедневной жизни. И ответ на него формируется тремя механизмами, которых не было в классической банковской модели.

Вход через маркетплейс

Экосистема переворачивает клиентский путь: по данным Uzum, каждый 5-й клиент банка сначала совершил покупку на Uzum Market и лишь затем стал клиентом Uzum Bank, а 37% пришли после рассрочки Uzum Nasiya. В первом полугодии 2026-го примерно 40% таких пользователей открывали банковский продукт в течение месяца после первого заказа.

Это не доказывает, что маркетплейс был единственной причиной, но показывает новую модель распространения финансовых услуг: банковский сервис перестал быть первой точкой контакта и встраивается в уже существующий сценарий.

Финтех переезжает в повседневный ритейл

Банковские сервисы теперь ждут там, куда человек и так приходит: в пункт выдачи заказов, в супермаркет, в автобус.

Наглядный пример — физическая сеть. Отделение в небольшом городе не окупается и потому там не появляется, но человеку по-прежнему нужно место, где можно получить карту или внести наличные. Цифровые игроки используют инфраструктуру, которая уже есть: в феврале 2026 года Uzum Bank расширил сеть банкоматов, значительная часть которых размещена прямо в пунктах выдачи Uzum Market. Карту можно заказать в приложении и забрать там же — в выходные и без привязки к графику банка, а заодно снять или внести наличные и сменить PIN-код. Предельные издержки новой точки присутствия при этом резко снижаются: банк не арендует помещение и не содержит штат, а пользуется логистической точкой, которая уже окупается выдачей заказов.

С начала 2026 года карточная база в Наманганской области выросла примерно на 65%, в Андижанской — на 60%, в Ферганской — на 57%, тогда как в Ташкенте — около 26%. Для сравнения: по данным ЦБ, в отдаленных районах банковский счет есть примерно у 21% взрослых против 86% в среднем по стране.

Вторая точка входа — продуктовый ритейл, то есть самая частая и самая «наличная» категория расходов. Здесь банк идет через партнерства с торговыми сетями: в совместной программе Uzum Bank и сети супермаркетов «Корзинка» покупатель получает 7% от каждой покупки.

Для сети это инструмент удержания покупателя, для банка — регулярная транзакция в категории, где раньше доминировал наличный расчет. А для клиента граница между «магазином» и «банком» окончательно размывается: он не открывает финансовый продукт, он просто покупает продукты — и часть денег возвращается обратно.

Кешбэк вместо обязательства

Когда карта есть почти у каждого активного взрослого, конкуренция смещается с выпуска на использование — и главным инструментом становится не реклама, а прямая выгода. В 2025 году пользователи карт Uzum совершили 37,2 млн поездок и сэкономили 46,6 млрд сумов на транспортном кешбэке. Еще 13,5 млрд было сэкономлено на банкоматах без комиссии, а за повседневные покупки клиенты получили 11,2 млрд сумов.

Транспорт — это ежедневная операция с мелким чеком, где наличные держались дольше всего. Когда проезд картой дешевле, безналичный расчет перестает быть выбором и становится автоматическим действием дважды в день. Здесь интерес банков совпадает с государственной задачей: Указ президента установил цель довести долю безналичных платежей в торговле и услугах до 75% к 2030 году. Регулирование задает рамку для крупных операций, кешбэк работает там, где обязать невозможно.

Что это дает экономике

Эксперты Азиатского банка развития рассматривают финтех-рывок как результат нескольких процессов сразу, а не успех одной компании. Главный специалист АБР по развитию частного сектора Адхам Кучкаров отмечает, что средства населения на депозитах расширяют ресурсную базу банков и дают устойчивое фондирование для кредитования, а финансовые потоки становятся прозрачнее.

«Переход от наличного оборота к цифровым депозитам следует рассматривать не просто как изменение способа оплаты, а как важный элемент структурной трансформации экономики», — уверен эксперт.

При этом он предостерегает от простой логики, будто несколько успешных финтех-компаний автоматически гарантируют приток капитала: инвесторы оценивают также предсказуемость регулирования, конкуренцию и сохранность данных.

Первые полгода реформы показали, что обязательный безнал задал рамку, но привычку сформировали не требования, а сценарии, в которых цифровой расчет оказался проще и выгоднее наличного. Первый этап цифровизации отвечал на вопрос, как людям платить. Следующий отвечает на вопрос, где хранить и как приумножать, — и от ответа зависит, станут ли цифровые деньги ресурсом развития экономики или останутся просто удобным способом расчета.