Почему бизнесу выгодно выращивать собственных руководителей

Опубликовано
Заместитель главного редактора
HR
Kursiv Uzbekistan поговорил об этом с HR-директором AVO bank Нигиной Муратовой
Фото: www.depositphotos.com

На фоне конкуренции за квалифицированные кадры вопрос подготовки руководителей внутри компаний приобретает особую актуальность. Одним из примеров такого подхода стала программа развития сотрудников AVO bank, получившая в октябре серебро международной HR-премии EMBRAS. В интервью Kursiv Uzbekistan HR-директор банка Нигина Муратова рассказала об экономической эффективности развития собственных кадров, критериях отбора будущих руководителей и востребованных на рынке труда Узбекистана управленческих компетенциях.

— Нигина, до прихода в банковский сектор вы работали в крупных международных компаниях с устоявшимися бизнес-процессами и управленческими практиками. Насколько отличается работа с персоналом в цифровом банке и какие подходы из предыдущего опыта оказались наиболее полезными?

— Мой опыт работы в крупных международных компаниях дал мне хорошую профессиональную базу и возможность познакомиться с разными подходами к управлению и развитию людей. Но переход в AVO bank стал для меня особенно интересным этапом, потому что здесь появилась возможность не просто применять уже известные практики, а создавать HR-функцию практически с нуля вместе с развитием самого бизнеса.

На мой взгляд, главное отличие цифрового банка — это скорость, динамика и постоянные изменения. Здесь важно уметь быстро адаптироваться, принимать решения и находить новые подходы. При этом я убеждена, что, независимо от специфики бизнеса, его главный актив — люди.

Мы уделяем большое внимание выявлению сотрудников с высоким потенциалом, их развитию и подготовке будущих лидеров. Для меня важно, чтобы у людей внутри компании были не только возможности профессионального роста, но и понимание того, как они могут развиваться вместе с бизнесом.

Нигина Муратова

— Какую конкретную проблему бизнеса должна была решить программа AVO Leaders? Банку не хватало подготовленных руководителей, было сложно удерживать сильных специалистов или поиск управленцев на внешнем рынке занимал слишком много времени? Как возникла сама идея проекта?

— На самом деле идея программы во многом выросла из нашей сильной стороны — у нас уже сформировалась сильная команда и хорошая база экспертов внутри компании. Нам хотелось не просто сохранить этот потенциал, но и дать людям возможность расти, развиваться и брать на себя новые роли.

При этом бизнес активно масштабировался, появлялись новые направления и управленческие позиции. Несмотря на то, что внешний рынок достаточно большой, поиск действительно квалифицированных руководителей остается непростой задачей, которая требует времени и существенных затрат, в том числе на привлечение внешних рекрутинговых агентств.

Поэтому мы увидели в развитии внутренних талантов сразу несколько возможностей: удерживать сильных сотрудников, создавать для них карьерные перспективы и одновременно формировать резерв подготовленных руководителей, которые уже знают бизнес, его культуру и процессы.

Для меня это логичный и стратегически важный шаг: не только искать таланты на рынке, но и уметь выращивать их внутри компании.

— Как вы определяете, у кого из сотрудников есть лидерский потенциал? Какие критерии используются при отборе участников программы и как удается избежать субъективности, когда перспективным признают сотрудника, который просто нравится своему руководителю?

— При отборе участников мы учитываем три фактора: результаты работы (performance), лидерский потенциал и вклад сотрудника в развитие компании. Потенциал для нас должен быть подкреплен реальными результатами. Мы смотрим не только на эффективность в текущей роли, но и на инициативность, готовность брать ответственность и работать с изменениями.

Чтобы решение не зависело от одного мнения, мы не ограничиваемся рекомендацией руководителя. Отбор проходит по результатам оценки и коллегиально, с участием HR и представителей бизнеса. Мнение руководителя остается важной частью картины, но не единственной.

В конечном итоге нам важно находить людей, которые уже сегодня создают ценность для бизнеса и при этом обладают потенциалом для более масштабной роли в будущем.

— В программе предусмотрены два направления — для будущих руководителей (HiPo) и ключевых экспертов (HiPro). Почему вы решили разделить эти карьерные траектории? Может ли специалист, который не стремится управлять людьми, рассчитывать на сопоставимый с руководителем рост дохода и профессионального статуса?

— Мы разделили эти направления, потому что понимаем: не каждый сильный специалист хочет становиться руководителем, и это абсолютно нормально. При этом мы не считаем, что управленческая карьера должна быть единственным способом профессионального и финансового роста.

Бизнесу одинаково нужны сильные руководители, которые умеют развивать команды и управлять процессами, и высококлассные эксперты, от которых зависят качество решений, профессиональная глубина и развитие продуктов. Это две разные, но одинаково важные роли.

Мы создали две параллельные траектории: HiPo (high potential, для будущих руководителей) и HiPro (high professional, для ключевых экспертов), потому что не каждый сильный специалист хочет управлять людьми, и это нормально. Наша задача — дать сотрудникам возможность расти в соответствии со своими сильными сторонами и амбициями, сохраняя сопоставимые возможности для карьерного, профессионального и финансового развития.

— Согласно представленным результатам программы, 54% участников HiPo получили новые роли, а 32% стали преемниками. Сколько человек участвовало в программе, за какой период достигнуты эти показатели и что именно подразумевается под получением новой роли — повышение в должности, переход в другое подразделение или расширение обязанностей?

— Программа HiPo длилась один год и в ней принял участие 41 сотрудник. Под новыми ролями мы подразумеваем вертикальные карьерные переходы — преимущественно повышение в должности и переход на следующий уровень управленческой ответственности.

Для нас это главный результат программы — развитие лидерского потенциала получило практическое продолжение в виде реальных карьерных назначений и формирования внутреннего кадрового резерва.

— По результатам программы срок закрытия управленческих вакансий сократился с трех-шести месяцев до двух недель. О каких должностях идет речь? Насколько этот результат связан непосредственно с программой и удалось ли сохранить качество управленческих решений после ускорения назначений?

— Речь идет о позициях разного управленческого уровня — от директоров и начальников управлений до руководителей отделов.

Сократить сроки удалось прежде всего за счет внутреннего кадрового резерва. В течение года мы не просто обучали участников, а готовили их к реальным управленческим задачам. Они работали над бизнес-проектами, разбирали реальные кейсы и участвовали в дебатах, обсуждая актуальные вопросы компании, то есть уже были погружены в бизнес-задачи. Это позволяло бизнесу лучше узнать потенциал участников, увидеть их подход к решению задач и оценить готовность к новым ролям.

Поэтому к моменту появления вакансии у нас уже были сотрудники, чьи компетенции, результаты и потенциал были известны. Это позволяло принимать кадровые решения значительно быстрее, не снижая требований к качеству назначений.

— Подготовка собственных руководителей требует инвестиций. Сколько банк вкладывает в развитие одного участника программы и как оценивает экономическую отдачу? Можно ли уже утверждать, что подготовка управленцев внутри компании обходится дешевле их привлечения с рынка?

— Мы оцениваем программу не только с точки зрения развития сотрудников, но и через ее экономическую эффективность. При расчете учитываем инвестиции в оценку и обучение участников, экономию на внешнем рекрутинге и сокращение сроков закрытия управленческих вакансий.

По нашим внутренним расчетам, ROI программы по итогам первого года составил около 133%. Это показывает, что инвестиции в развитие собственных руководителей имеют не только кадровый, но и измеримый экономический эффект.

Важно, что результат программы носит долгосрочный характер: мы сформировали внутренний кадровый резерв и снизили зависимость от внешнего рынка. Поэтому рассчитываем, что в дальнейшем созданная система будет приносить отдачу при меньших дополнительных вложениях.

— В корпоративных программах развития обычно рассказывают об успешных участниках, но не все становятся руководителями. Были ли случаи, когда сотрудник не оправдал ожиданий или подготовленный кандидат оказался не готов к новой должности? Какие выводы вы сделали из таких ситуаций и что изменили в программе?

— Перед запуском программы мы достаточно осторожно оценивали возможные результаты, но в итоге они превзошли наши ожидания. При этом опыт показал, что траектория развития у каждого сотрудника индивидуальна.

Были участники, которые по итогам программы не вошли в кадровый резерв. Были и сотрудники, у которых еще на этапе оценки мы увидели недостаточную мотивацию к развитию, поэтому не стали включать их в программу. Для такого формата важно не только наличие потенциала, но и личная заинтересованность человека, его готовность вкладывать время и усилия в собственное развитие.

Были и обратные примеры: например, сотрудника изначально определяли в экспертную траекторию HiPro, но в процессе программы раскрывался его управленческий потенциал, и мы пересматривали его карьерную траекторию в сторону HiPo.

Для нас это нормальная часть процесса. Потенциал не всегда можно точно определить на старте, поэтому важно наблюдать за сотрудниками в динамике и быть готовыми корректировать их траектории развития.

— Банки и финтех-компании Узбекистана конкурируют за квалифицированных специалистов, особенно в технологиях, аналитике и управлении рисками. Насколько серьезна для вас проблема удержания сотрудников?

— Сегодня на рынке действительно много игроков, и каждый из нас борется за таланты — как за привлечение новых специалистов, так и за удержание и развитие тех, кто уже работает в компании. Но, на мой взгляд, это естественная часть жизни HR.

При этом конкуренция заставляет нас не стоять на месте, искать новые подходы и запускать интересные проекты: стажировки, программы развития, внутренний кадровый резерв и новые карьерные возможности.

Я вообще воспринимаю эту ситуацию скорее как возможность, чем как проблему. Мне кажется, очень важно не только искать сильных специалистов на рынке, но и уметь видеть потенциал в своих сотрудниках. Иногда будущий руководитель или ключевой эксперт уже работает рядом с нами, просто ему нужно дать возможность раскрыться. И я считаю, что одна из главных задач HR — создавать такие возможности, чтобы люди могли расти вместе с компанией.

— Какие управленческие качества сегодня наиболее дефицитны на рынке Узбекистана и чему, по вашему мнению, невозможно научить даже в самой продуманной корпоративной программе?

— На мой взгляд, сегодня особенно востребованы решительные и гибкие руководители, которые умеют не только управлять своей зоной ответственности, но и влиять на процессы, видеть возможности для изменений и доводить идеи до результата.

При этом управленческие компетенции — это не только soft skills. Руководитель должен быть сильным экспертом в своей области, понимать бизнес и разбираться в процессах, которыми управляет. Только сочетание профессиональной экспертизы и управленческих навыков позволяет принимать качественные решения.

Что касается качеств, которым сложно научить, я бы выделила внутреннюю инициативу, решительность и готовность брать на себя ответственность. Компания может создать среду, в которой человек сможет проявлять эти качества, давать ему полномочия и возможности влиять на процессы. Но если у самого человека нет внутреннего желания брать ответственность, менять подходы и развиваться, никакая корпоративная культура не сможет полностью это компенсировать.

Поэтому для меня важно не только обучать руководителей, но и правильно оценивать их личную готовность к управленческой роли.

Читайте также