Эксперт рассказал, как решение Трампа по российскому дизелю повлияет на мировые цены и рынок Центральной Азии

Решение Дональда Трампа временно отменить санкции на экспорт российского дизельного топлива может увеличить доходы российских нефтяных компаний, но вряд ли приведет к заметному снижению мировых цен на топливо. Для стран Центральной Азии снятие ограничений не должно существенно изменить объемы поставок из России. Об этом в интервью Kursiv Uzbekistan рассказал директор по исследованиям Института энергетики и финансов Алексей Белогорьев.

Как вы оцениваете договоренности России и США о поставках российского дизельного топлива? Насколько реалистичны заявленные объемы и смогут ли они заметно повлиять на мировые цены на дизель?

Все участники нефтяного рынка уже привыкли, что Дональд Трамп часто делает громкие заявления, за которыми ничего или мало что следует.

Пока не очевидно, что объявленная сделка как-то повлияет на реальный баланс спроса и предложения в международной торговле. Заявленное поэтапное увеличение российского экспорта отражает естественные графики его восстановления в условиях начинающегося сезонного снижения внутреннего спроса.

Последние недели российские НПЗ балансировали на грани затоваривания хранилищ, поскольку производство превышает внутренний спрос. Насколько превышает, мы точно не знаем, но, в отличие от бензина, избыток дизельного топлива очевиден.

Несмотря на запрет, какой-то экспорт сохранялся и в предыдущие недели и месяцы как минимум в Центральную Азию и Монголию. Так что России эта сделка не стоила никаких дополнительных усилий.

Читайте также: Россия увеличила поставки дизеля в Центральную Азию более чем в 7,6 раза

С другой стороны, действительно важный для рынка шаг — хотя в основном он важен для российских компаний — это смягчение на полгода санкций в отношении экспорта российского дизельного топлива. Но на востребованности российского топлива на рынке это никак не скажется.

Даже при действовавших санкциях российский дизель прекрасно продавался в Африке, Латинской Америке, в Турции и отчасти в Азии. В условиях текущего дефицита, вызванного главным образом кризисом в Персидском заливе, востребованность российского экспорта, мне кажется, никем не ставится под сомнение.

Но смягчение санкций повышает выручку российских компаний за счет сокращения расходов на транспорт, страхование, проведение платежей и прочее — то есть расходов, связанных с механизмами обхода санкций. Это не баснословные прибыли, но речь идет, вероятно, о десятках миллионов долларов дополнительной выручки.

В любом случае эта договоренность увеличивает привлекательность экспорта. Кроме того, это может привести к росту закупочных цен, поскольку у российских компаний появляется больше потенциальных рынков сбыта. Угроза вторичных санкций США — значимый сдерживающий фактор для импорта российских товаров, в том числе нефтепродуктов.

Повторюсь, смягчение санкций почти никак не влияет на реальный баланс рынка. Для динамики мировых цен на дизельное топливо важен именно баланс, а не то, как распределятся прибыли.

В обычных условиях Россия поставляет около трех миллионов тонн дизельного топлива в месяц, иногда даже больше, — порядка 40 млн тонн в год. Это около 10% мировой торговли.

Теоретически отдельные танкеры с российским дизелем могут прибывать в США. Такое иногда случалось и раньше, но это скорее связано со сложной логистикой внутри самих США. Страна большая, география спроса и предложения на нефтепродукты сложная, и для отдельных регионов иногда дешевле импортировать дизельное топливо, чем оплачивать его перевозку внутри страны.

Но это не отменяет того, что США — крупнейший в мире экспортер дизельного топлива с долей около 15%, Россия — на втором месте. С точки зрения внутреннего баланса российский дизель им вообще не нужен. Главная цель Трампа — добиться снижения мировых цен на дизельное топливо, снизить цену экспортного паритета, то есть уменьшить привлекательность экспорта и тем самым повлиять на цены внутри США. При этом в США нет и не было физического дефицита дизельного топлива — это важно отметить.

Рост цен в США связан именно с экспортной альтернативой, а не с нехваткой физических поставок. Однако у меня есть большие сомнения, что объявленные параметры «сделки» действительно приведут к снижению цен. Некоторая корректировка возможна, но в обычных условиях, как уже отмечено, Россия поставляет три миллиона тонн в месяц, тогда как сейчас речь идет о 300 тыс. тонн, а в ноябре — о полумиллионе тонн (без учета сухопутного экспорта). При этом примерный дефицит на рынке составляет 6–7 млн тонн. Изменение в октябре-ноябре не будет незаметным, это точно не решающий фактор.

Что изменится для мирового рынка после возможного снятия российских ограничений на экспорт дизеля? Насколько значительны дополнительные объемы с учетом текущего дефицита нефтепродуктов и повреждений российских НПЗ?

В глобальном масштабе на снижение цен могут повлиять три фактора. Первый — сокращение спроса. Но во многих регионах, в том числе в Европе, в ближайшие месяцы оно будет небольшим. Несмотря на сезонное снижение потребления дизельного топлива на транспорте, растет спрос на жидкие котельные топлива — газойль, который используют для отопления. Это означает общий рост спроса на средние дистилляты, к которым относится и дизельное топливо. Поэтому спрос в ближайшие несколько месяцев, по крайней мере до конца декабря, останется достаточно высоким.

Второй фактор — открытие Ормузского пролива и в целом снятие ограничений на поставки из Персидского залива. Это ключевой фактор, приведший к текущему кризису. Но, как мы видим, администрации Трампа пока не удается решить эту проблему, и перспективы остаются туманными.

Материал по теме: Хуситы усиливают давление на Баб-эль-Мандеб. Чем это грозит рынку нефти и мировой торговле

По сырой нефти в сентябре — начале октября мы видели бурное восстановление поставок с использованием всевозможных серых схем. Но, во-первых, и оно неустойчиво и сопряжено с высокими рисками. Но главное — по дизельному топливу такого восстановления нет. Ситуация с вывозом его из Персидского залива намного сложнее, чем с сырой нефтью.

Третий фактор — полноценное восстановление российского экспорта. Но этот фактор напрямую зависит от того, будут ли продолжаться болезненные удары по российским НПЗ.

Пока нет явных признаков того, что Украина собирается прекратить эти удары. Трамп объявил о заключении некоего энергетического перемирия между Россией и Украиной, но это заявление вызвало, кажется, недоумение в обеих странах. Это уже как минимум второе объявление Трампа такого рода, и совсем неочевидно, что оно будет воплощено в жизнь.

Пока продолжаются удары, производство дизельного топлива остается существенно ниже нормы и частичные ограничения на экспорт будут вынужденно сохраняться. На полноценное восстановление российского экспорта, вероятно, потребуется несколько месяцев. При этом рыночные спотовые цены отражают ожидания участников рынка на месяц, максимум на два вперед.

Каковы перспективы экспорта российского дизеля в Центральную Азию на фоне изменения экспортной политики России? Может ли регион получить больше топлива или, напротив, поставки будут переориентированы на более доходные внешние рынки?

Запрет на экспорт дизельного топлива из России не распространяется на поставки по межправительственным соглашениям, в том числе в страны Центральной Азии, поэтому формально ограничений на такие поставки не было. В июле экспорт вынужденно сокращали для стабилизации внутреннего рынка России, но в августе-сентябре он в основном восстановился, а в отдельные страны и заметно вырос.

Возможно, снятие запрета приведет к небольшому увеличению поставок относительно сентября, но в целом они уже находятся на высоком уровне. Главным образом снятие запрета касается морских поставок, которые и интересуют Дональда Трампа. Поставки из России сухопутным путем в Монголию и Центральную Азию не столь значимы для международной торговли и мировых цен на дизельное топливо.

Но частичное снятие запрета на них подтверждает, что в России есть избыток дизельного топлива. Следовательно, поставки по межправительственным соглашениям в ближайшие месяцы должны соответствовать двусторонним договоренностям.

Может ли возобновление крупных поставок российского дизеля на мировой рынок привести к сокращению его доступности или росту цен в Центральной Азии? Насколько сильно рынки Узбекистана, Казахстана, Кыргызстана и Таджикистана зависят от экспортной политики российских нефтеперерабатывающих заводов?

С точки зрения физических объемов экспорта в страны региона, думаю, принципиальных изменений не будет. Возможен рост оптовых цен на Петербургской бирже: даже частичное открытие экспорта будет оказывать повышающее давление на внутренние оптовые цены в России. Хотя это давление будет сдерживаться действиями правительства, у которого есть разные рычаги воздействия: обсуждаемый мораторий на обнуление демпфера, антимонопольное регулирование и угроза новых экспортных запретов.

Поэтому неуправляемого роста цен не будет, но некоторое повышение возможно. Оно, в частности, может затронуть контракты, привязанные к биржевым индикаторам Петербургской биржи.

Больше всего от поставок из России зависят Кыргызстан и Таджикистан. На третьем месте Узбекистан, менее всего — Казахстан, который в основном покрывает свои потребности самостоятельно. С точки зрения воздействия топливного кризиса в России ситуация в каждой стране разная.

Но, повторюсь, существуют межправительственные соглашения, то есть гарантии поставок на государственном уровне. Поэтому частичное снятие запрета на морской экспорт дизельного топлива никак не скажется на стабильности поставок российского дизельного топлива в страны Азии.