Почему Узбекистан переходит от покупки снимков к созданию собственной орбитальной группировки и зачем стране конструкторское бюро в условиях жесткой конкуренции с Илоном Маском? Об этом в интервью Kursiv Uzbekistan рассказал эксперт по космическим технологиям агентства «Узбеккосмос» Ахрор Агзамов.
В 2020 году Узбекистан фактически начал «космическую перезагрузку». За это время агентство «Узбеккосмос» прошло путь от изучения международного опыта до реализации конкретных кейсов в сельском и водном хозяйстве. Сегодня на повестке — запуск своих спутников, создание отечественного двигателя для спутника стран ОТГ и подготовка первого космонавта независимого Узбекистана.
Стратегия «мягкой посадки»: почему мы не купили спутник сразу
— Ахрор, «Узбеккосмос» объявил о планах по запуску двух спутников дистанционного зондирования Земли (ДЗЗ). На какой стадии проект и какова цена вопроса?
— Прежде чем называть цифры, важно понимать нашу стратегию. Агентство активно работает с 2020 года, и мы начали с изучения опыта соседей. Мы осознали: инвестировать в покупку спутника в первый же год — это путь к убыткам. Срок жизни аппарата — 5–7 лет. Если у тебя нет готовой инфраструктуры для обработки данных и сформированного рынка потребителей, в лучшем случае первые 2–3 года спутник будет работать вхолостую. Вы просто не успеете начать им пользоваться, а он уже должен сойти с орбиты.
Поэтому мы пошли по пути партнерства: покупали снимки у действующих космических группировок. Это было дешевле. За эти годы мы наладили процессы: сегодня у нас десятки проектов в сельском, водном и лесном хозяйствах, геологии и кадастре. Мы полностью покрываем мониторингом сельхозземли и объем воды в водохранилищах. Теперь, когда спрос сформирован, владение собственными аппаратами стало значительно более целесообразным — и дело не только в экономике. У нас появились задачи, под которые операторы действующих спутниковых группировок могут не подойти: нужны определенные спектральные диапазоны, частота пролетов, приоритет съемки. Плюс в последние годы вопрос суверенитета данных стал куда актуальнее — зависимость от иностранных операторов в критически важном мониторинге несет свои риски.
— Есть ли у частного бизнеса интерес к результатам той работы, которую вы проводите?
— Мы сделали огромный шаг в плане регуляторики. Раньше даже снимки среднего разрешения (здание едва ли можно разглядеть) считались закрытыми. Мы совместно с коллегами из других ведомств добились снижения этого порога сначала до 1,5 метра, а затем до 50 см на пиксель. Теперь законодательная база позволяет частному сектору полноценно работать с данными. Наш Центр геопространственного мониторинга открыт для бизнеса: фермеров, девелоперов, логистов и компаний, которые хотели бы заниматься аналитикой по снимкам.
— Насколько коммерчески выгоден этот центр сегодня?
— С точки зрения пользы для государства, этот центр как в целом и программа государственного космического мониторинга является очень эффективным инструментом. Основные задачи: детекция нарушений кадастра, самозахвата земель или незаконного строительства в охранных зонах водоемов. Это приносит государству огромную выгоду за счет эффективности управления, раннего выявления незаконных действий, ущерба экологии а также фактов уклонения от налогов, цифровизация отраслей и в целом сокращение теневой экономики. Выгоды исчисляются миллионами долларов в год.
Тюркский проект
— Недавно было объявлено о совместном спутнике стран Организации тюркских государств (ОТГ). В чем именно заключается участие Узбекистана?
— Это проект спутника формата 12U (CubeSat) весом до 16 кг. Изначально это была инициатива Казахстана для испытания их собственных систем. Но Узбекистан предложил критически важный компонент — маршевую двигательную установку.
Миссия рассчитана на два года, и чтобы спутник не сгорел в атмосфере раньше времени из-за потери скорости, ему нужно маневрировать. Наш двигатель будет корректировать высоту орбиты. Сейчас создано рабочее изделие, оно проходит испытания. В июле этого года мы планируем интеграцию двигателя с аппаратом. Казахстанская сторона нацелена на старт миссии в середине 2027 года.
Очередь на орбиту: зачем нам космонавт
— Полет первого космонавта независимого Узбекистана — это всё-таки имидж или наука?
— Это чистое поле высоких технологий. Есть условия — прежде всего, длительная невесомость, — которые невозможно воссоздать на Земле более чем на 20 секунд. В космосе уже ставят на поток производство лекарств и уникальную 3D-печать хрупких биоструктур, которые под действием гравитации просто разрушаются.
Миссия на 10–14 дней — это оптимальный срок для первой отечественной программы. Но есть и косвенный эффект. Вспомните, какой всплеск интереса молодежи к науке и инженерным направлениям был в СССР, когда полетел первый космонавт или как было в США после программы «Аполлон», а прямо сейчас происходит возвращение человечества на Луну — миссия «Артемида 2» с облетом Луны. Это дает обществу дерзость мечтать о большом. Тот же революционный бортовой компьютер Лунного корабля «Аполлон» весом в 70 кг стал «дедушкой» всех современных компьютеров, смартфонов и диктофонов. Космос — это крайняя точка сложности задач, решение которых позже кормит земную экономику десятилетиями.
Космические дата-центры и будущее
— Как сделать так, чтобы наши инженеры не уезжали в NASA, а развивали локальные стартапы?
— Космическая экономика растет взрывными темпами: пять лет назад ее объем был $300 млрд, сегодня — уже более $600 млрд. Мы вступаем в десятилетие гигантских орбитальных инфраструктур.
Один из примеров: сейчас ведущие компании работают над переносом дата-центров в космос. Почему? Солнечной энергии там в 10 раз больше, чем на Земле. Но такие центры будут весить тысячи тонн. Вопрос в том — будет ли Узбекистан участником этого зарождающегося нового мира? Поезд уже тронулся, и мы должны успеть запрыгнуть в него со своими компетенциями.
Мы планируем создать Конструкторское бюро спутникостроения. В нашей «дорожной карте» — около 10 спутников на ближайшие 10 лет. Первая команда сейчас учится в японском университете Кюсю (Kyutech). Они не просто получают дипломы, они прямо там собирают наш первый наноспутник формата 6U. Ему уже дали имя «Мирзо Улугбек». Когда они вернутся в 2027 году, у них будет опыт полного цикла — от чертежа до управления аппаратом на орбите.
То, что делается в Японии, — наноспутник массой до 12 кг. Его главная задача — обучение созданию аппаратов и отработка процесса съемки. Сейчас, когда мы покупаем снимки, мы просто задаем «зону интереса». Но само искусство управления камерой, ориентация аппарата в пространстве — это отдельная компетенция, которую мы будем осваивать именно на «Мирзо Улугбеке».
— Как строится работа с японским университетом Kyutech и почему это не просто покупка готового решения?
— Обучение в Технологическом институте Kyutech — это не классические лекции, а работа «в поле». Мы отправили туда семь молодых инженеров на грантовой основе. Они готовятся как полноценная команда: у каждого своя роль — от бортовых систем до связи.
Важно понимать: Kyutech провел такие программы более 15 раз для разных стран. Это мировой лидер в подготовке кадров для малых спутников. Наши ребята не просто учатся — они своими руками проектируют и собирают наноспутник формата 6U (примерно 10×20×30 см). Это прикладной проект: когда команда вернется в 2027 году, у нас уже будет готовый аппарат и слаженный коллектив с опытом разработки «с нуля». Консервативно мы планируем запуск на 2028 год.
— Какие барьеры мешают частным инвестициям в узбекский космос?
— У нас очень выгодное географическое положение и отсутствие «тени холодной войны», которая мешает экспорту технологий в больших странах. У нас нет таких жестких ограничений на технологии, как в США или Китае, что упрощает закупку комплектующих.
В космосе нет понятия «гарантийный ремонт». Если спутник не вышел на связь или взорвался при запуске, поставщик не может его починить. Нам нужно адаптировать наше законодательство, чтобы государство могло работать с такими рисками. Это вопрос страхования и специфических контрактов НИОКР.
