Мир NAVI и новое окно возможностей для Узбекистана

Сегодня ситуация выглядит иначе.

Развитие искусственного интеллекта заставляет технологические компании по всему миру искать не только инженеров и данные, но и электроэнергию. Каждый новый центр обработки данных требует огромных вычислительных мощностей и стабильного энергоснабжения. Одновременно мир перестраивает цепочки поставок, инвестирует в критические минералы и конкурирует за квалифицированные кадры.

В своем отчете Futures Reimagined 2026 EY называет эту новую реальность миром NAVI — миром, где изменения становятся нелинейными, ускоряющимися, волатильными и взаимосвязанными.

Именно эта взаимосвязанность становится главным фактором перемен.

Самое интересное заключается в том, что Узбекистан сегодня оказывается не на периферии этих процессов, а в зоне их практической реализации.

Последние два года мировая дискуссия была сосредоточена вокруг возможностей искусственного интеллекта. Однако по мере роста использования больших языковых моделей стало очевидно, что главный дефицит создают не сами алгоритмы, а инфраструктура для их работы.

Новое поколение дата-центров требует устойчивого энергоснабжения, скоростных каналов связи и серьезных инвестиций в вычислительные мощности. Именно поэтому крупнейшие технологические компании мира одновременно вкладывают деньги как в ИИ, так и в инфраструктуру, необходимую для его масштабирования.

Масштаб происходящих изменений продолжает расти. Если в 2025 году совокупные капитальные расходы крупнейших технологических компаний на развитие ИИ-инфраструктуры превышали $300 млрд, то к 2026 году оценки рынка стали значительно выше. Alphabet планирует инвестировать $175–185 млрд в вычислительную инфраструктуру и дата-центры, Amazon — около $200 млрд, Meta — $125–145 млрд, а затраты Microsoft, по оценкам аналитиков, продолжают расти на фоне масштабного расширения Azure AI. В результате совокупные инвестиции крупнейших технологических компаний в инфраструктуру искусственного интеллекта в 2026 году могут приблизиться к $700 млрд.

Эти цифры показывают, что искусственный интеллект перестал быть просто технологическим трендом. Он превращается в один из крупнейших инвестиционных циклов современной экономики с прямым влиянием на строительство, телекоммуникации, энергетические системы и рынки капитала.

Масштаб энергопотребления становится сопоставимым с масштабом инвестиций. По данным EY, типичный AI-ориентированный дата-центр потребляет объем электроэнергии, сопоставимый с потреблением около 100 тыс. домохозяйств, а крупнейшие объекты нового поколения — значительно больше. Уже сегодня дата-центры обеспечивают около 1,5% мирового потребления электроэнергии, и этот показатель продолжает расти двузначными темпами.

Для Узбекистана эта история уже перестает быть сугубо глобальной тенденцией. В июне 2026 года компания DataVolt привлекла до $150 млн проектного финансирования для строительства в Ташкенте дата-центра TAS-1 мощностью 12 МВт. Проект создается как AI-ready инфраструктура с системой жидкостного охлаждения для высокопроизводительных вычислений и должен стать одним из крупнейших зеленых дата-центров Центральной Азии. Первая очередь запланирована к запуску до конца 2026 года.

Параллельно продолжается развитие цифровой инфраструктуры страны. По данным портала Digital Government, интернет-покрытие в Узбекистане достигло 99,5%, доля интернет-пользователей — 94,2%, количество услуг на Едином портале интерактивных государственных услуг — 800, а число пользователей портала — 11,2 млн человек. Узбекистан также занимает 9-е место в GovTech Maturity Index.

Рост вычислительных мощностей и цифровой инфраструктуры совпал с другим глобальным процессом — ускоренным развитием новой энергетики.

EY напрямую связывает цифровую трансформацию с растущим спросом на энергию и необходимостью масштабного наращивания генерирующих мощностей. Одновременно энергетический переход превращается из экологической повестки в вопрос конкурентоспособности экономик.

При этом зависимость становится двусторонней. Если развитие искусственного интеллекта требует все больших объемов электроэнергии, то сама энергетическая отрасль все активнее использует ИИ для прогнозирования спроса, управления сетями и повышения эффективности генерации. EY рассматривает искусственный интеллект и энергетику как две взаимосвязанные сферы, развитие которых все больше определяет друг друга.

На этом фоне Узбекистан становится одним из наиболее активных рынков развития возобновляемой энергетики в Евразии.

Масштаб происходящей трансформации хорошо виден на примере реализуемых проектов. По данным TIIF 2026, совокупные обязательства Masdar и ACWA по развитию зеленой энергетики в Узбекистане оцениваются более чем в $20 млрд. Именно эти компании стали ключевыми драйверами крупнейшего рынка возобновляемой энергетики в Центральной Азии.

В январе 2026 года Masdar привлекла финансирование для реализации солнечного проекта Guzar Solar мощностью 300 МВт с системой накопления энергии 75 МВт·ч в Кашкадарьинской области. Объем финансирования составил $225 млн, а ожидаемая годовая генерация — около 634 ГВт·ч электроэнергии.

Параллельно ACWA в мае 2026 года привлекла $226 млн финансирования для строительства ветропарка Bash II мощностью 300 МВт в Бухарской области. После запуска объект сможет обеспечивать электроэнергией более 336 тыс. домохозяйств и позволит сокращать выбросы CO₂ примерно на 475 тыс. тонн ежегодно.

Еще несколько лет назад подобные проекты воспринимались прежде всего через призму энергетической безопасности. Сегодня они становятся частью более широкой инвестиционной истории, связанной с новой промышленностью, цифровой экономикой и растущим спросом на инфраструктуру.

По мере развития искусственного интеллекта конкуренция между странами все больше смещается в сферу энергетики. Доступность надежных генерирующих мощностей становится фактором инвестиционной привлекательности наравне с качеством институтов, логистикой и человеческим капиталом. В этом контексте проекты в сфере солнечной и ветровой энергетики приобретают для Узбекистана дополнительное стратегическое значение.

Один из наиболее интересных мегатрендов EY называется Global Resource Rush. Его суть заключается в том, что энергетический переход и цифровизация создают новый глобальный спрос на ресурсы. Но в отличие от XX века речь идет уже не только о нефти и газе.

Электромобили, солнечная энергетика, накопители энергии, центры обработки данных и искусственный интеллект требуют меди, урана, серебра, редкоземельных металлов и других критических минералов. EY отмечает, что цифровая трансформация и энергетический переход требуют объемов материалов, которые существующие источники не всегда способны обеспечить.

Рост спроса на критические минералы меняет значение ресурсной базы Узбекистана. Страна входит в число мировых лидеров по добыче золота, остается одним из ведущих производителей урана и располагает крупной сырьевой базой меди — металла, который становится одним из ключевых материалов цифровой экономики и энергетического перехода.

Для инвесторов сегодня все больший интерес представляют не только объемы добычи, но и способность страны встроиться в новые цепочки создания стоимости вокруг критических ресурсов.

Медь используется в электросетях, дата-центрах, аккумуляторах, солнечных и ветряных электростанциях. На фоне роста вычислительных мощностей и электрификации мировой спрос на этот металл продолжает увеличиваться. Для стран, обладающих соответствующей сырьевой базой, это создает новые возможности не только в добыче, но и в промышленной переработке.

Самый важный вывод отчета EY касается человеческого капитала.

По мере старения населения в развитых странах дефицит кадров становится одним из главных ограничителей экономического роста. EY отмечает, что старение населения в странах ОЭСР будет усиливать давление на рынки труда, а способность привлекать, интегрировать и удерживать таланты становится фактором конкурентоспособности государств.

Развитие ИИ, цифровой инфраструктуры и новых отраслей экономики повышает спрос на специалистов в области данных, программирования, кибербезопасности, инженерии и управления сложными системами.

EY также отмечает, что дефицит необходимых цифровых и инженерных компетенций становится одним из ключевых ограничителей масштабирования искусственного интеллекта. Это делает инвестиции в образование и подготовку кадров не менее важным фактором конкурентоспособности, чем развитие инфраструктуры.

На этом фоне демографическая структура Узбекистана становится важным экономическим активом.

По оценкам на 2026 год, численность населения страны составляет 38,2 млн человек. Однако конкурентным преимуществом становится не численность населения сама по себе, а способность подготовить кадры для новых отраслей. Именно поэтому инвестиции в образование, цифровые навыки и инженерные компетенции постепенно превращаются из социальной политики в элемент долгосрочной экономической стратегии.

Ключевой вывод из мегатрендов EY заключается в том, что искусственный интеллект, энергетический переход, борьба за критические ресурсы и конкуренция за таланты больше не существуют как отдельные процессы. Они формируют новую экономическую систему, в которой изменения в одной области немедленно влияют на остальные.

В этом контексте Узбекистан выглядит заметно иначе, чем еще несколько лет назад. За последнее десятилетие страна последовательно инвестировала в направления, которые сегодня оказываются в центре глобальной трансформации: модернизацию энергетического сектора, развитие цифровой инфраструктуры, привлечение международного капитала и создание условий для новых отраслей экономики.

Важно и то, что речь идет уже не о стратегиях или планах. Крупнейшие проекты в энергетике, цифровой инфраструктуре и технологиях находятся в стадии реализации, а объемы инвестиций показывают, что международный капитал рассматривает страну как часть более широких процессов, происходящих в Евразии.

По сути, мегатренды, которые EY относит к экономике будущего, для Узбекистана становятся частью экономической реальности. Именно поэтому главный вопрос сегодня заключается не в том, сможет ли Узбекистан встроиться в новую мировую экономику. Намного интереснее другое: какую роль страна сможет занять в ней в течение следующего десятилетия.