От зеленой экономики к ESG: новая регуляторная модель Узбекистана

За последние годы Узбекистан сформировал довольно серьезное регуляторное поле в регионе в области зеленой экономики, устойчивого развития и ESG. Эта регуляторика развивалась не как одномоментное введение ESG-отчетности, а как постепенное построение новой инфраструктуры экономического регулирования: от стратегических целей зеленой экономики — к климатическому учету, углеродным единицам, реформе предприятий с государственным участием, повышению их инвестиционной привлекательности и раскрытию информации по международным стандартам устойчивого развития.

Первым фундаментальным шагом стала Стратегия перехода Республики Узбекистан на «зеленую» экономику на период 2019–2030 годов. Она закрепила долгосрочную логику ресурсосберегающего и экологически ориентированного роста. Затем Постановление Президента №436 от 2 декабря 2022 года перевело зеленую повестку в более измеримую и управляемую плоскость: были закреплены целевые ориентиры по снижению удельных выбросов парниковых газов, развитию ВИЭ, повышению энергоэффективности, снижению энергоемкости ВВП и внедрению водосберегающих технологий.

В 2023–2024 годах фокус регулирования сместился к предприятиям с государственным участием и рынкам капитала. Реформа госкомпаний, передача государственных пакетов акций в управление АО «Инвестиционная компания UzAssets», подготовка крупных предприятий к IPO/SPO, создание Национального инвестиционного фонда и развитие международной торговли углеродными единицами связали ESG с корпоративным управлением, приватизацией, инвестиционной привлекательностью и доверием инвесторов.

В 2025–2026 годах ESG-повестка перешла в фазу институционализации. Указ Президента №16 усилил зеленую трансформацию и публичную ESG-практику крупных предприятий, Постановление Президента № 282 ввело правовой статус общественно значимых организаций (Public Interest Entities), а Постановление Кабинета Министров № 221 от 4 мая 2026 года закрепило дальнейшее внедрение принципов устойчивого развития и ESG, включая раскрытие информации об устойчивом развитии на основе международных стандартов.

В результате ESG в Узбекистане становится не только темой корпоративной отчетности, но и частью более широкой инфраструктуры доверия между государством, компаниями, инвесторами, финансовым сектором и международными партнерами. Для бизнеса это означает переход от добровольных ESG-коммуникаций к управляемой системе данных, внутреннего контроля, раскрытия рисков, связи устойчивости с финансовой отчетностью и готовности к независимому подтверждению информации.

На первый взгляд развитие ESG-повестки в Узбекистане может выглядеть как набор отдельных инициатив: зеленая экономика, возобновляемая энергетика, энергоэффективность, углеродные единицы, трансформация госактивов, корпоративное управление, ESG-рейтинги, IFRS и отчетность об устойчивом развитии. Однако при внимательном анализе нормативных актов видно, что речь идет не о разрозненных мерах, а о постепенном построении новой системы регулирования.

Ключевая особенность подхода страны состоит в том, что ESG не было введено одномоментно как требование к отчетности. Сначала государство сформировало стратегическую рамку зеленой экономики, затем — инфраструктуру климатического учета и углеродных инструментов, после этого — повестку трансформации государственных предприятий и повышения их инвестиционной привлекательности, и только затем — переход к системному раскрытию информации по международным стандартам устойчивого развития.

Иными словами, Узбекистан пришел к ESG не через моду на корпоративную отчетность, а через более широкую задачу: модернизацию экономики, снижение ресурсоемкости, повышение качества корпоративного управления, привлечение капитала и подготовку крупных компаний к конкуренции на международных рынках.

Ранняя логика регулирования была связана прежде всего с повышением качества отбора, экспертизы и контроля государственных проектов и закупок. Постановление Президента №3464 от 8 января 2018 года еще не вводило ESG или зеленые критерии в современном понимании, но создало важный фундамент — комплексную экспертизу проектной, предпроектной, тендерной и иной документации в рамках государственных программ развития и государственных закупок.

В этом смысле Постановление Президента №3464 важно рассматривать не как собственно «зеленый» акт, а как элемент административной инфраструктуры. Именно такие процедуры в дальнейшем позволяют встраивать экологические, климатические и прочие ESG-критерии в систему оценки государственных проектов, закупок и инвестиционных решений.

Следующим фундаментальным шагом стало утверждение Стратегии перехода Республики Узбекистан на «зеленую» экономику на период 2019–2030 годов. В ней зеленая экономика рассматривалась не как отдельная экологическая программа, а как часть структурной модернизации страны: повышение энергоэффективности, развитие возобновляемой энергетики, рациональное потребление природных ресурсов, адаптация к изменению климата, развитие зеленого финансирования и международного сотрудничества.

С этого момента зеленая экономика стала предметом планирования, мониторинга и межведомственной координации. Это был важный шаг от декларативной экологической политики к управляемой модели развития, где цели должны быть измеримыми, сопоставимыми и связанными с экономическими решениями.

Постановление Президента №436 от 2 декабря 2022 года стало поворотным документом. Его значение состоит не только в усилении целей зеленой экономики до 2030 года. Гораздо важнее, что документ перевел зеленую повестку из уровня стратегического намерения в уровень регуляторной инфраструктуры.

Постановление Президента №436 закрепил более амбициозные ориентиры по снижению удельных выбросов парниковых газов, развитию возобновляемой энергетики, повышению промышленной энергоэффективности, снижению энергоемкости экономики, внедрению водосберегающих технологий и расширению зеленых зон. Именно поэтому документ следует рассматривать как мост между зеленой экономикой и будущей ESG-отчетностью: чтобы раскрывать ESG-информацию, компаниям нужны данные; чтобы данные были сопоставимыми, нужны методологии, учет, мониторинг и ответственность.

Отдельного внимания заслуживает институциональный каркас климатического регулирования: система зеленых сертификатов, государственный учет выбросов парниковых газов, государственный кадастр, реестр углеродных единиц, целевые показатели сокращения выбросов по отраслям и современная система мониторинга, отчетности и верификации в сфере изменения климата. В этой логике ESG перестает быть коммуникационным термином и начинает опираться на инфраструктуру данных.

Следующая важная линия — трансформация предприятий с государственным участием. Постановление Президента №83 от 1 марта 2023 года было направлено на ускорение реформирования крупных предприятий с участием государства, повышение операционной эффективности, открытости и переход на рыночные механизмы.

Через АО «Инвестиционная компания UzAssets», которому были переданы в управление государственные пакеты акций ряда крупных предприятий, и через реформу корпоративного управления, государство начало использовать госкомпании как площадку управленческой трансформации. В этой логике ESG становится не отдельной экологической повесткой, а частью повышения прозрачности, эффективности и инвестиционной привлекательности крупных активов.

Это принципиально важный поворот. ESG перестает быть только экологией. Оно становится частью корпоративной реформы: прозрачность, подотчетность, качество управления, инвестиционная привлекательность, операционная эффективность и способность компании работать с международными инвесторами.

Постановление Кабинета Министров № 117 от 7 марта 2024 года стало первым полноценным шагом к регулированию международной торговли углеродными единицами. Документ утвердил временное положение о порядке реализации проектов международной торговли парниковыми газами и закрепил роль уполномоченного национального органа в рамках механизмов Парижского соглашения.

Значение этого акта выходит за рамки климатической политики. Он переводит сокращение выбросов в категорию экономического актива: если сокращение можно учитывать, подтверждать, регистрировать и реализовывать, то климатическая политика становится частью финансово-инвестиционной системы.

Не менее важны правила предотвращения двойного учета углеродных единиц и связь углеродных рынков с цифровизацией и MRV. Без надежного учета и верификации углеродные единицы не смогут восприниматься как качественный инструмент международного рынка.

В 2024 году ESG получает еще одно измерение — инвестиционное. Постановление Президента №163 от 19 апреля 2024 года о трансформации и ускорении процессов приватизации крупных предприятий с государственным участием усилило связь между корпоративной реформой, международными стандартами и рынками капитала.

Документ связан с предприватизационной подготовкой, IPO и SPO, международными рынками капитала, привлечением профессиональных консультантов, подготовкой финансовой отчетности по международным стандартам и достижением устойчивых показателей международных рейтинговых организаций. Показательно, что в преамбуле постановления отмечается реализация 26 активов иностранным инвесторам на сумму 1,3 млрд долларов США за предыдущие три года.

Именно здесь становится очевидно, что ESG для Узбекистана — это не только экологическая повестка. Это инструмент подготовки компаний к рынкам капитала. Международный инвестор оценивает не только прибыль и активы, но и качество управления, климатические и экологические риски, социальную устойчивость, комплаенс, надежность данных и сопоставимость отчетности.

Постановление Президента №303 от 27 августа 2024 года о создании Национального инвестиционного фонда усиливает эту же логику. Фонд формируется как инструмент повышения инвестиционной привлекательности, работы с международными институциональными инвесторами, внедрения стандартов корпоративного управления ОЭСР, перехода на международные стандарты финансовой отчетности и участия во внедрении ESG в инвестиционных активах.

Указ Президента №16 от 30 января 2025 года, связанный с реализацией стратегии «Узбекистан — 2030» в Год охраны окружающей среды и зеленой экономики, стал в некотором роде «ускорителем» ESG-повестки.

Документ расширяет повестку по нескольким направлениям: устойчивое финансирование, декарбонизация и адаптация к изменению климата, долгосрочная стратегия углеродной нейтральности, развитие возобновляемой энергетики, сокращение углеродного следа экономики и зеленая трансформация отраслей.

Для ESG-повестки особенно важен переход от принципов к публичной практике: корпоративные программы, национальные ESG-отчеты, ESG-рейтинги и показатели устойчивости начинают рассматриваться как инструменты управления крупными предприятиями и повышения доверия к ним со стороны государства, инвесторов и общества.

Следующий этап связан с финансовой архитектурой. Постановление Президента №282 от 15 сентября 2025 года направлено на совершенствование системы финансового учета в соответствии с международными требованиями и стандартами. Формально документ посвящен финансовой отчетности, МСФО и общественно значимым организациям, но в контексте ESG он имеет системное значение.

Постановление Президента №282 вводит правовой статус общественно значимых организаций — Public Interest Entities (PIE). К таким организациям относятся субъекты, деятельность, размер, влияние и круг заинтересованных сторон которых требуют более высокого уровня требований к финансовой отчетности, аудиту и управлению.

Эта логика важна: устойчивое развитие и ESG-раскрытие не могут быть одинаково обязательными для всех компаний одновременно. Сначала требования должны распространяться на организации, чья деятельность имеет существенное значение для общества, экономики, финансовой системы и инвесторов.

В связке с последующим регулированием эта рамка становится основой для перехода PIE к раскрытию информации об устойчивости по IFRS S1 и IFRS S2. В международной логике такие стандарты не существуют отдельно от финансовой отчетности: их цель — дать пользователям отчетности информацию о рисках и возможностях, связанных с устойчивостью, которые могут повлиять на денежные потоки, стоимость капитала и стоимость предприятия.

Постановление Кабинета Министров № 221 от 4 мая 2026 года стало кульминацией предшествующей регуляторной логики. Оно закрепляет меры по внедрению принципов устойчивого развития и экологического, социального и корпоративного управления и переводит ESG из набора принципов и пилотных инициатив в формализованную систему раскрытия информации.

С 1 июля 2026 года начинается новый этап: предприятиям предстоит адаптировать внутренние системы контроля, процессы сбора информации, IT-системы, компетенции персонала и ресурсы для подготовки устойчивой информации. Это крайне важная деталь: подготовка отчетности по международным стандартам требует не просто написания отчета, а наличия эффективной системы сбора и обработки данных, процедур внутреннего контроля, связи ESG-информации с финансовой и операционной отчетностью, оценки рисков и возможностей, а также способности объяснить влияние рисков на бизнес-модель и стратегию компании.

Поэтому ПКМ-221 можно рассматривать не только как акт об отчетности, но и как акт о качестве данных. Раскрытие устойчивой информации должно быть точным, объективным, сопоставимым, документально подтверждаемым и пригодным для независимой проверки. Это особенно важно в контексте предотвращения greenwashing — ситуации, когда ESG используется как маркетинговая оболочка без надежной доказательной базы.

Хотя центральной рамкой выступают IFRS Sustainability Disclosure Standards / ISSB, практическая значимость раскрытия будет определяться и более широким международным контекстом: отраслевыми стандартами, требованиями инвесторов, европейским регулированием цепочек поставок и устойчивого финансирования, национальной зеленой таксономией и ожиданиями финансового сектора.

Мы считаем, что важно различать фундаментальные акты, задающие направление реформы, и имплементационные акты, переводящие эту реформу в конкретные требования, процессы и инструменты.

Для компаний новая регуляторная модель означает, что ESG постепенно перестает быть добровольной коммуникационной практикой. Оно становится частью управления, отчетности, доступа к финансированию и конкурентоспособности.

Крупным предприятиям потребуется не просто подготовить красивый отчет, а выстроить внутреннюю систему устойчивого развития. Это включает распределение ответственности на уровне наблюдательного совета и правления, определение существенных тем, сбор и контроль качества данных, расчет выбросов, анализ климатических рисков, описание бизнес-модели, связь с финансовыми показателями и готовность к внешнему аудиту.

Особенно сложным может быть переход от описательной ESG-отчетности к отчетности, ориентированной на финансовую существенность рисков. IFRS S1 и IFRS S2 требуют раскрывать не только инициативы компании, но и риски и возможности, которые могут повлиять на денежные потоки, стоимость капитала, стратегию и бизнес-модель.

Несмотря на последовательность реформ, следующая фаза потребует более глубокой детализации. Компаниям понадобятся методические рекомендации по определению существенности, расчету выбросов парниковых газов, климатическим сценариям, оценке финансового воздействия ESG-рисков, качеству данных, внутреннему контролю, формату отчетности и независимому подтверждению.

Также потребуется четкая архитектура взаимодействия между системами: MRV, национальным реестром углеродных единиц, зеленой таксономией, финансовой отчетностью, ESG-раскрытиями и биржевой инфраструктурой. Если эти системы будут развиваться параллельно без единой цифровой и методологической логики, компании могут столкнуться с дублированием отчетности и ростом административной нагрузки.

Еще один важный вопрос — assurance, то есть независимое подтверждение ESG-информации. Международная практика показывает, что без независимой проверки ESG-данные быстро теряют доверие. Но для качественного подтверждения нужны стандарты, квалифицированные аудиторы и верификаторы, критерии независимости, правила ответственности и переходный период.

Наконец, потребуется отраслевая детализация. Для банков, энергетики, добывающей промышленности, транспорта, химии, строительства и сельского хозяйства ESG-риски различаются. Универсальная форма отчетности может быть полезной на старте, но зрелая система потребует отраслевых показателей и методик.

Эволюция регулирования в Узбекистане показывает, что ESG становится частью более широкой трансформации экономики. Это не отдельная отчетность и не имиджевая инициатива. Это инфраструктура доверия между государством, компаниями, инвесторами, международными партнерами и обществом.

Через зеленую экономику государство определило долгосрочное направление развития. Через углеродное регулирование — начало создавать систему измерения и учета климатических результатов. Через реформу госкомпаний — связало устойчивость с эффективностью, корпоративным управлением и инвестиционной привлекательностью. Через PIE и МСФО — встроило устойчивое развитие в финансовую архитектуру. Через IFRS Sustainability Disclosure Standards — перевело ESG на язык данных, рисков, денежных потоков и стоимости бизнеса.

Следующий этап будет сложнее старта. Принять акты проще, чем выстроить в компаниях работающие системы данных, контроля, анализа рисков и управленческой ответственности. Именно здесь будет решаться, станет ли ESG формальной отчетностью или настоящим инструментом повышения конкурентоспособности.

Для компаний практический вывод прост: готовиться нужно не просто к публикации отчета, а к перестройке управленческой системы. ESG-информация должна быть сопоставимой, подтверждаемой, связанной с финансовыми последствиями и понятной инвесторам. Те компании, которые раньше создадут такую систему, получат преимущество в доступе к капиталу, диалоге с государством, взаимодействии с международными партнерами и управлении долгосрочными рисками.

Если текущая логика будет продолжена, Узбекистан может сформировать одну из наиболее комплексных моделей ESG-регулирования в Центральной Азии — модель, где зеленая экономика, углеродные рынки, корпоративное управление, финансовая отчетность и устойчивое раскрытие работают не отдельно, а как элементы единой инфраструктуры доверия.